Дьявол в ее постели

Берн Керриган

Нет, пора остановиться! Это не просто вожделение – это уже одержимость!

Неправильно. И опасно.

Но он знал: остановиться уже не сможет.

Поначалу возвращение графини Мон-Клэр в Англию не произвело никакого шума. Помолвка, а затем свадьба герцога и герцогини Редмейн, еще несколько приемов и ужинов – везде она держалась скромно и не обращала на себя особого внимания. По крайней мере, по сравнению с двумя другими Рыжими проказницами.

Как ей удалось собрать такую коллекцию из мужчин? Настоящее чудо! И зачем? Вот это загадка.

Рассказы

о ее любовных похождениях различались не меньше самих любовников. Одни уверяли, что она была нежна, как голубка, ворковала и таяла от их умелых прикосновений. Другие – что резва и игрива, как котенок, что мурлыкала от удовольствия, когда они возносили ее до небес. Но еще больше мужчин клялись, что в постели она – львица. Пламенная и страстная, вакханка и охотница. Что крики ее громки, а голод ненасытен.

Что все это значит? Неужели ее вкусы и таланты так же разнообразны, как его собственные?

Боги, как же ему не терпится это выяснить!

Скорчившись на своем наблюдательном посту, Дорсетский Дьявол смотрел на графиню через окно так жадно, словно вот-вот лишится зрения.

Чего она так жаждет? Отчего стала так распутна? Быть может, во тьму ее толкнули боль и горе – и влажной, напряженной, пульсирующей плотью она пытается заполнить пустоту, оставленную насилием? Быть может, твердое мужское естество и мягкие губы помогают хоть ненадолго забыть о том, чего она лишилась?

Неужели они с ней настолько похожи?

Он должен выяснить.

Ибо ее возвращение не только взволновало лондонский свет, но и всколыхнуло тени. Имя Франчески Кавендиш произносят в проклятиях и молитвах. Что знает она о трагедии своей семьи? Станет ли что-то предпринимать?

Кто она: соблазнительная распутница или сирена, зачаровывающая своих жертв?

Дорсетский Дьявол поклялся узнать правду. Хотя бы для того, чтобы избавиться от наваждения.

Глава 4

Франческа кожей чувствовала устремленный на нее взгляд – словно за спиной стоял призрак. Или демон. Шея заныла от напряжения, по телу побежали мурашки. Тянуло оглянуться к окну. Она удерживалась, противясь инстинкту; наконец не выдержала, резко повернула голову – но не увидела за стеклом ничего, кроме ярко светящего прямо в глаза солнца.

На минуту ослепнув, Франческа поморгала и повернулась к подругам. Обе раздевались для примерки платьев: сегодня вечером им всем предстояло праздновать помолвку Сесилии Тиг.

– Знаешь, кто для женщины главный враг? – таким вопросом Франческа начала разговор, который ей не терпелось завести с самого утра.

Сесилия – она снимала чулок – замерла и подняла голову.

– Если верить тебе, видимо, мужчина. Так?

– Готовность подчиняться, – озабоченно нахмурившись, поправила Франческа. – Сесил! – Она называла подругу мужским именем: так, как все три привыкли обращаться друг к другу в школе Шардонне для юных леди на Женевском озере, где состоялось их знакомство, и началась дружба длиною в жизнь. – Ты самая добрая душа во вселенной, и мне

тревожно за тебя. Что, если этот шотландец затопчет твое нежное сердце своими амбициями? Ты абсолютно уверена, что стоит так поспешно вступать с ним в брак?

Сесилия сняла чулок до конца, аккуратно скатала и отложила в сторону, а затем принялась методично отстегивать второй.

– Я тебя слышу, Фрэнк, и меня трогает твоя забота, но Рамзи вовсе не так деспотичен, как ты думаешь. Он не требует от меня подчинения – лишь понимания. А я с радостью даю ему это.

– Да, но…

– Я же не хрупкая фиалка! – Сесилия выпрямилась во весь рост. Даже в корсете и панталонах она напоминала широкоплечую валькирию: красивая, сильная и готовая убить любого, кто осмелится встать у нее на пути! Вот только скромно опущенные ресницы и румянец на щеках противоречили этой картине. – По крайней мере… теперь.

Пожалуй, этот аргумент звучал бы убедительнее, если бы одежда Сесилии не была ее любимого фиолетового цвета. Впрочем, ничего хрупкого в ней и вправду не было: она, кажется, еще больше округлилась и расцвела после помолвки со своим нареченным лордом, верховным судьей, человеком огромного роста, страстей и аппетитов.

– Не все мужчины мерзкие гоблины вроде тех, с какими имеешь дело ты, Фрэнк, – заметила Александра, герцогиня Редмейн, выбирая с большого подноса шоколадные конфетки повкуснее.

Франческа сухо усмехнулась.

– Знаете, во мне нет ненависти к мужчинам. Я их просто…

– Терпеть не можешь? – охотно подсказала Сесилия.

– Презираешь? – нежным голоском вставила Александра.

Франческа закатила глаза.

– …просто не доверяю им.

– Разумеется, на это есть причины. – Александра подошла к подруге, чтобы поправить спутанные завязки сорочки. – Но замечу, каждую из нас предавали не только мужчины, но и женщины, и мы убедились, что злодейки вдвое более жестоки!

– Верно подмечено! – согласилась Сесилия. – Женщина не менее мужчины способна на героизм, но, осмелюсь сказать, совершенно верно и обратное. Женщина может быть отъявленной злодейкой. – Она повернулась к зеркалу, провела ладонями по чувственным изгибам своего тела. – А теперь позволю себе напомнить, что обычно, готовясь праздновать помолвку, дамы сплетничают и болтают о милых пустяках, а не о злодеях, заговорах и тайных обществах.

Александра, чьи роскошные локоны цвета осенней листвы в солнечном сиянии горели как пламя, с мягким упреком сжала руку Франчески.

– Мы больше не будем! Верно, Фрэнк?

– Не будем, – нехотя согласилась Франческа.

В этот миг в примерочную влетела модистка вместе с помощницами, и через несколько секунд Сесилия облеклась в белоснежный шелк и кружева.

– Выглядишь как богиня! – улыбнулась Франческа. – А я просто дура. Извини.

Сапфировые глаза Сесилии блеснули доброй улыбкой.

– Вовсе нет. Мне так приятно, что ты беспокоишься обо мне. – Она повернулась к Александре. – Алекс, Рамзи – твой зять. Как считаешь, опасения Франчески оправданы?