Дьявол в бархате
Шрифт:
Вы перехитрите и уничтожите их, ваше величество. Но перед этим пройдут три года ужасов и кровопролития. В то время, как ни в чем не повинных католиков будут преследовать так, как еще не преследовали никогда, вы и пальцем не пошевелите, чтобы спасти их. Будучи приверженным к папизму, вы станете жалеть их и сочувствовать им. Но помилование хотя бы одного католика будет означать гражданскую войну, а этого никак нельзя допустить «Пусть кровь этих несчастных падет на тех, кто осудил их, ибо, видит Бог, я подписываю приговор со слезами
Фентон чувствовал, что на лице у него выступил пот, что он весь дрожит от напряжения, вызванного стремлением заставить короля поверить ему. Карл не сводил с него странного взгляда.
— Все это придется пережить, — добавил Фентон, — если только не удастся как-нибудь предотвратить.
— Как?
Глубокий негромкий голос, произнесший это односложное слово, казалось, заполнил собой весь альков.
Фентон сделал самый рискованный ход.
— Ваше величество не созовете парламент до 1677 года…
— А почему?
— Потому что субсидии, выплаченные вам французским королем, не истощатся до тех пор. Должен ли я коснуться дела со ста тысячами фунтов, происшедшего в 1674 году?
В глазах Карла мелькнул огонек. Со времени подписания Дуврского договора пять лет назад, он несколько раз брал взятки у своего кузена Людовика, не стесняясь при этом сталкивать интересы Англии и Франции. Но слухи об этом заставляли роптать палату общин.
— Дело в том, сир, — продолжал Фентон, что теперешний французский посол, мсье Савариньи, будет заменен другим, мсье Баррийоном. Боюсь, что король Франции доверяет вам не больше, чем вы ему.
— Что за подозрительный парень!
— Мсье Баррийон станет осуществлять более деятельно то, чем уже занимается мсье Савариньи. Он будет подкупать благочестивых и богобоязненных сторонников «Зеленой ленты», чтобы они еще более ревностно возбуждали людей против вас.
Карл скривил губы.
— Если бы я мог доказать это!..
— Сир, корреспонденция между Баррийоном и королем Людовиком — а она сохранится — будет содержать список почти всех взяточников. В палате общин, например, вы найдете среди них Харборда, Тайтеса, Сейчеверелла, Армстронга, Литтлтона и Паула. Что касается палаты лордов… но стоит ли продолжать? Главные подручные милорда Шафтсбери получат по пятьсот фунтов, исключая его светлость Бакингема, которому достанется тысяча. Если бы вам удалось захватить бумаги Баррийона или каким-нибудь образом скопировать их…
— Стойте, приятель, вы чересчур торопитесь!
Последовала пауза. Карл сидел неподвижно, не обращая внимания на слышавшиеся за ширмами звуки музыки и гул разговоров. Оперевшись на подлокотник кресла и запустив под парик указательный палец, он покусывал усы.
— Сэр Николас, — заговорил король, медленно обернувшись, — вы утверждаете, что эти письма «будут» существовать. Я задам вам только один вопрос: откуда вы это знаете?
—
— Читали?
— Да! Подобные секретные документы, разумеется, нельзя было обнародовать до конца восемнадцатого столетия. Вы найдете их напечатанными полностью во втором томе «Истории Великобритании и Ирландии» лорда Дэлримпла, опубликованной в 1773 году…
Фентон внезапно умолк.
Он все-таки сделал непоправимую ошибку.
Однако голос и выражение лица Карла не изменились.
— Есть что-нибудь еще, о чем вы должны предупредить меня? — любезно осведомился он.
— Есть, сир, хотя вы можете отправить меня за это в Бедлам! Это касается мистера Ралфа Монтегью. Вы не должны назначать его послом при французском дворе…
— Мистер Монтегью, как я слышал, весьма изобретательный джентльмен. Все же я не намеревался назначать его послом во Францию.
— И тем не менее вы это сделаете, сир! А теперь, как по-вашему, кто самый способный и преданный министр вашего величества? Рискну предположить, что вы назовете милорда Дэнби, не так ли? Так вот, когда мистер Монтегью, впавший в немилость, будет отозван из Франции, он со злобы захватит с собой несколько писем. Одно из них, прочитанное в палате общин в 1679 году, вызовет падение милорда Дэнби и едва не лишит трона ваше величество.
— Позвольте, — прервал Карл. — По-моему, вы, как и некогда ваш отец, в большой дружбе с милордом Дэнби?
— Да. Но это ни в какой степени не повлияло на мое сообщение.
— И вы не особенно любите мистера Монтегью?
— Клянусь, что до сегодняшнего вечера я никогда не видел этого человека.
— Тогда скажите, когда вы в последний раз видели милорда Дэнби?
— Он… он ужинал в моем доме этим вечером.
— Этим вечером, — задумчиво повторил Карл.
Фентон почувствовал, что его покидают силы. В первый и последний раз в жизни он опустился на колени.
— Ради Бога, сир, верьте мне! Каждое слово, сказанное мной, станет свершившимся фактом!
Карл поднялся со стула. Подойдя к Фентону, он с трудом поднял его, усадил, похлопал по плечу и сел на прежнее место.
— Дайте мне последний шанс! — взмолился Фентон, собрав оставшиеся силы. — Задайте мне один… нет, два вопроса относительно будущего! Если я отвечу на них, то, может быть, мне удастся убедить вас, что я не безумец!
— Сэр Николас, вы погубите себя! — запротестовал Карл. — Ну хорошо, если вы настаиваете, пусть будет так, — поспешно добавил он. — На эти святки я планирую маленькое путешествие. Скажите, в чьем доме и с кем я остановлюсь 25 декабря этого года?
Снова 25 декабря — день рождения Фентона, а также, как ни странно, и сэра Ника. Казалось, эта дата преследует его. Внезапно он осознал, что, сконцентрировав свою память на политических событиях, ему приходится иметь дело с самыми тривиальными. Мысли его лихорадочно заметались.