Дьявол в бархате
Шрифт:
Кровь закипела в жилах Фентона.
— По-твоему, я стану надевать шлем, чтобы драться с этим отребьем? — рявкнул он. — Удостою этих свиней одеянием воина?
— Сэр, вы приказали нам всем надеть шлемы. В рукопашной схватке вас может свалить случайный удар дубинкой. — Из-за спины Джайлс извлек шлем и протянул его Фентону.
— Джайлс, — заговорила Лидия, — дайте мне этот шлем.
Джайлс повернулся и передал ей шлем. Придерживая одной рукой простыню, Лидия другой протянула шлем Фентону.
— Надень его, — попросила она, — ибо если ты погибнешь, я умру тоже. И
Послышался звон разбитого стекла — камень угодил в окно на лестнице.
— Нет папизму! — послышались крики на улице. — Смерть папистам!
Фентон решительно нахлобучил шлем. Внутри он был обит войлоком и придерживался на шее кожаными ремнями. Затылок защищали соединенные стальные пластины, сужающиеся книзу. Фентон застегнул пряжку на шее и, не надевая рубашки, натянул старую бархатную куртку.
— Пошли! — сказал он.
Выйдя в коридор, Фентон поспешил к разбитому окну, чтобы взглянуть на нападающих.
— Сэр, я насчитал…
— Погоди, Джайлс!
Из окна все было отлично видно. Толпа освещала сцену фонарем на шесте и факелом, горевшим желтоватым пламенем. Люди стояли перед домом прямыми рядами. В переднем ряду, стоявшем на расстоянии шести футов от прохода между липами, Фентон насчитал восемь шпаг. В центре толпы также виднелись обнаженные шпаги, но в рукопашной схватке они были бесполезны. У многих в руках были дубинки и камни. Но основное количество дубинок, как с радостью заметил Фентон, было сосредоточено не в первом ряду и не на правом фланге.
— Нет папизму!
— Повесить колдуна!
— Пускай он выйдет, этот проклятый чернокнижник, отродье папистской шлюхи, сам ставший папистом ради своей любовницы!
Увидев в окне две фигуры, толпа разразилась воплями. Фентон мог почти физически ощущать ее бешеную ненависть. Но, как и большинство толп, эта также испытывала неуверенность и не решалась приближаться.
Фентон быстро оценил ситуацию, расставив все по местам.
— Вниз! — скомандовал он и добавил, когда они бежали по лестнице: — А где же дождь? Я не слышу его.
— Сэр, ни одной капли еще не упало! Если мы задержимся на десять минут, то нам придется драться под ливнем на дороге, похожей на мучной пудинг.
В окнах сверкнула молния; начавшись с глухого ворчания, гром загрохотал над домом.
Внизу не было света, за исключением свечи в кабинете Фентона. Когда он открыл дверь, к нему повернулись четыре головы в шлемах, яростно сверкая глазами. У каждого торчала в кармане смертоносная каретная ось. Большой Том в старомодном шлеме с защитной пластиной на носу вцепился своими огромными пальцами в короткое тяжелое бревно, словно готовясь бросить его параллельно земле, как биту; за поясом у него торчала дубинка.
Уип, широкоплечий кучер, держал такое же бревно; на его выбритом лице играла зловещая усмешка. Конюх Джоб, бывший некогда жонглером в бродячей труппе, располагал двумя тяжелыми дубинками, которыми мог орудовать с быстротой молнии, используя обе руки одновременно.
Третьим фехтовальщиком, помимо Фентона и Джайлса, был молодой Харри. Все четыре шлема ярко сверкали, несмотря на пятна
— Я буду краток, — заговорил он. — Они нападают на нас. Мы защищаемся. Каждого из них ждет виселица, поэтому не бойтесь их убивать! С озверевшей толпой иначе нельзя иметь дело. Они еще колеблются, пока у них нет вожака. Когда я дам сигнал, сразу же нападайте! Вы здесь не для того, чтобы вести с ними переговоры, а для того, чтобы уничтожить их! Вам все ясно?
Послышалось утвердительное бормотание; в глазах слушавших отражалось пламя свечи.
— Отлично! — сказал Фентон и смахнул со стола стопку книг, грохнувшихся на пол, подняв облако пыли, дабы они не мешали ему обращаться к слугам через стол. — Теперь уточним наш план. Сначала я выйду один и плюну им в рожи!
— Ради Бога, сэр! — воскликнул юный Харри. — Нас шестеро, а их более шестидесяти! Разве можем мы драться вшестером против шести десятков?
— Даже против двух сотен! — рявкнул Фентон. — А если у тебя кишка тонка, так иди и прячься за женские юбки!
Из-под старых шлемов послышалось почти звериное рычание. Джайлсу, стоявшему неподвижно с обнаженной шпагой, могло бы показаться, что вернулся прежний сэр Ник, но он был бы неправ. Фентон намеренно возбуждал в своих людях бешенство, словно имея дело с боевыми псами.
— Пускай этот трусливый сукин сын убирается, куда хочет!
— Сэр, я остаюсь!
— Тогда слушай меня! Значит, я выхожу один. Дом остается темным. Трое с бревнами и дубинками — назовем их дровосеками; это не точно, но не имеет значения… Том, Уип, Джоб! Станьте слева от меня!
Все трое повиновались. Глаза Большого Тома под шлемом и спутанными волосами сверкали красноватым блеском. Джоб поигрывал двумя тяжелыми дубинками. Уип улыбался.
— Когда я окажусь на полпути к пространству между липами, вы, трое дровосеков, бесшумно выскальзываете из дома. Если вы пригнетесь, то вас не заметят; ведь у них только фонарь и факел. Вы будете держаться слева от меня. Когда вы подойдете к первому дереву, пригнитесь пониже и ждите моего сигнала. Понятно?
— Да, сэр! — рявкнули в ответ три голоса.
— Харри и Джайлс, мы с вами — трое фехтовальщиков. Все сказанное мною дровосекам относится и к вам, с той лишь разницей, что вы будете держаться справа от меня. Ясно?
Снова последовал утвердительный ответ. Сверху послышался грохот. В окна ударил град камней, сопровождаемый дикими воплями снаружи.
— Спокойно! — сказал Фентон, хотя никто не испугался. — Они по-прежнему не осмеливаются напасть, иначе не бросали бы камни. Итак, продолжим!
Я нахожусь в центре. Слева от меня, — он сделал знак рукой, — три спрятавшихся дровосека. Справа, — рука указала в противоположную сторону, — два спрятавшихся фехтовальщика. Увидев, что я высоко поднял шпагу — вот так — обе группы, пригнувшись, крадутся между мной и деревьями. Места для вас хватит — можете даже попытаться смешаться с толпой. Клянусь, я сделаю так, что никто вас не заметит. Все будут смотреть на мою поднятую шпагу. Надеюсь, последнее указание вы не забыли. Дровосеки?