Шрифт:
Пикуль Валентин
Дядюшка Август
Почерневший от соленых ветров, заросший со стороны севера мохом, этот дом одиноко стоял на берегу извилистого фиорда. Океан вскидывал на камни мутную пену, стучал брызгами в оконце, что одноглазо и тускло смотрело на горизонт. А над крышей поскрипывала сосновая мачта с поднятыми на ней сигналами о погоде.
Сегодня на мачте еще с вечера угрожающе закачались два коптящих красных фонаря: "приближается ураган" - вещали они.
Зажег их лоцман Фирботен, или попросту дядюшка Август, - так
Маленький норвежский городок, примостившийся близко к океану, сплошь состоял из морского люда: матросов, рыбаков, китобоев и докеров. Фиорд изобиловал множеством острых рифов, на которых нашло гибель не одно судно, и только один дядюшка Август умел разбираться в этом путаном лабиринте подводных камней.
Дядюшка Август сушил перед камином свои грубые носки, а его внучка Магда стряпала ужин, когда послышался скрип прибрежного песка и в дверь постучали. Магда откинула щеколду, и вошел высокий, сутуловатый парень в мокрой парусиновой куртке. Разматывая на шее яркий вязаный шарф, он сказал:
– Ну и ветер, дядюшка Август!
Старик из-под бровей посмотрел на парня и достал трубку величиной с добрый кулак.
– Ветер как ветер. Их много на океане.
Матрос переглянулся с девушкой и протянул к огню свои узловатые руки. Мокрые, они быстро высыхали, и на их коже остался легкий налет морской соли. Долго молчали. Шумело море. Волны с настойчивым шорохом перебирали на отмели гальку. Был ветер. Дядюшка Август поднял упавший из камина уголек, раскурил трубку, спросил:
– Ну так что тебя прижало, Ратке?
Он не хотел обидеть молчанием этого парня, которого уважал как члена профсоюза норвежских моряков. Помимо всего, Ратке был другом его погибшего сына Кнута. Отца вот этой маленькой Магды.
– Э-э, да я вижу, ты, дядюшка Август, еще ничего не знаешь!.. Ну-ка, взгляни в окно.
Лоцман встал и, держась за колени, сведенные ревматизмом, долго и пристально всматривался в море.
– Корабль! Хм. Когда же это он пришел?
– И уже обрадованно добавил: Ого, значит, будет мне работка на всю ночь. Придется вводить его в фиксивер.
– Не торопись. дядюшка Август, - остановил его Ратке.
– Эта коробка пришла не с треской, и вставать она будет не в рыбную гавань.
– А что же это за судно?
– лоцман снова прильнул к окну.
– Хм. стоит без огней, точно и впрямь пришло с контрабандой.
Ратке ответил резко и злобно, точно вдруг раскрыл плохие карты:
– Судно под американским флагом. Оно привезло оружие.
– Хм. вот как! Это зачем же? Мне оно понадобилось или тебе, парень?
– Как видишь, дядюшка Август, это последствия Атлантического пакта, в который мы попали благодаря нашему продажному стортингу. А нам придется за это расплачиваться!
– Я за чужие головы свою не подставлю.
– А придется, - подхватил матрос.
– Сам понимаешь, какое темное и гнусное это дело. Даже американцы это
– Ты по какому делу, Ратке?
– неожиданно в упор спросил старик.
– Меня прислали докеры, - твердо ответил матрос.
– Они отказались разгружать этот транспорт с американским оружием. И я хочу от имени горожан, от имени всего народа просить тебя, дядюшка Август, сможешь ли ты поступить так.
– Ратке замялся, подыскивая нужные слова.
– Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать. Вот твой сын. Ведь мы не хотим, чтобы ты рисковал жизнью, но. Одним словом, - закончил матрос, - докеры хотят знать, поведешь ты этот транспорт с оружием или нет?..
– Зачем ты пришел, Ратке?
– спросил лоцман.
– Я ведь тоже подписался под Стокгольмским воззванием.
* * *
В портовой конторе кипела лихорадочная работа. Метеостанция напоминала о приближении урагана, радист выстукивал в эфир предложения всем судам, находящимся в море, немедленно укрыться в гаванях. А на открытом рейде, за излучиной фиорда, осатанело мотался на штормовой волне американский транспорт, и его суперкарго1 прибывший в контору на катере, бегал перед председателем городского муниципалитета и кричал:
– Ветер сносит нас на камни! Где лоцман? Кто поведет нас в эту дыру?.. Вы имеете представление о значении доставленного вам груза?..
Председатель половину своей жизни просидел в уютном кресле главы муниципалитета и помнил многое. Он помнил и весну сорокового года, когда на открытом рейде вот так же качались немецкие корабли и немецкий офицер точно так же требовал лоцмана: "Вы понимаете значение происходящего сейчас переворота в истории?!"
– Да, но видите ли, - защищался председатель, - как я уже имел честь докладывать. докеры бастуют. Может. э-э. не стоит торопиться.
– Что? Забастовка? Ерунда! Мы, американцы, привыкли работать в любых условиях. Я вас спрашиваю, где лоцман? Что? Входить по картам? Ерунда! Помимо карт есть еще лоция, и она говорит ясно: в этот фиорд корабли могут втягиваться лишь при помощи лоцмана!..
Когда дядюшка Август появился в конторе, американец сразу же отсчитал сто крон и облегченно вздохнул, натягивая реглан.
– Так, значит, вы поведете судно? Тогда катер ждет. Пора.
Даже не взглянув на брошенные американцем кроны, дядюшка Август шагнул прямо к председателю муниципалитета.
– Херр Ларгфельд, я пришел сказать, что не поведу это судно.
– Что? Ему мало?
– вскипел суперкарго.
– Хорошо! Вот вам!
– и он кинул на стол еще сто крон.
А в море волны с ревом наступали на транспорт; черпая воду бортами, он пытался уцепиться якорями за грунт, но не мог; а в темных вонючих трюмах жирные, обезумевшие от качки корабельные крысы прыгали по ящикам с оружием, чуя надвигающуюся беду. Американец взглянул в холодные светлые глаза лоцмана и вытянул еще сто крон. Триста крон, баснословные для моряка деньги, лежали перед ним.