Двуликий адмирал

Мельников Даниил Ефимович

Другие — Гизевиус, Абсхаген, Герлиц — рисуют адмирала чуть ли не как принципиального и последовательного противника Гитлера. В доказательство они приводят смерть Канариса от рук гестаповцев и его связи со многими участниками заговора 20 июля 1944 года.

Кто же прав?

На наш взгляд неправы ни те, ни другие. И это вполне можно доказать, если оставаться на почве реальных фактов.

Даже сторонники версии о том, что адмирал боролся против гитлеровского режима, признают: Канарис ни в каких акциях против Гитлера не участвовал. Он не был причастен к документам, составленным заговорщиками, не давал им советов, не помогал в осуществлении покушения на

фюрера.

Но Канарис знал о планах и действиях заговорщиков. Более того, он закрывал глаза на то, что по крайней мере пять лет — с 1938 по 1943 год — в его «лисьей норе», за стеной его собственного кабинета, находился один из центров «военного сектора» заговора, т. е. заговора в армии. Руководил этим центром близкий помощник Канариса Остер. Вокруг него сплотилась группа представителей высшего офицерства гитлеровского вермахта. В лагере заговорщиков она стояла на крайне правом фланге и главной, ее целью был сговор с английской и американской реакцией, направленный против Советского Союза и всех демократических сил.

Таким образом, Канарис не только знал о заговоре, но молчаливо поддерживал определенную группу заговорщиков.

Знал, но не участвовал… Поддерживал, но не действовал. Симпатизировал, но отмежевывался… Знакомая тактика! Адмирал, как всегда, хитрил, лавировал, оставлял себе лазейку на случай неудачи.

Даже в день покушения, когда всем в окружении Канариса казалось, что Гитлер погиб, адмирал остался верен этой тактике. 20 июля 1944 года ему позвонил Штауффенберг. Он только что вернулся из ставки Гитлера, где ему удалось положить бомбу под стол в непосредственной близости от фюрера, и он слышал, как раздался взрыв. Разумеется, Штауффенберг был уверен, что Гитлер погиб, и с ликованием сообщил об этом адмиралу. И что же он услышал в ответ? С хорошо разыгранным возмущением адмирал произнес: «Да что вы говорите, Штауффенберг? В своем ли вы уме? Это все козни большевиков!»

Когда в гестапо уже после ареста адмиралу прокрутили пленку с записью этого разговора (Канарис, конечно, знал, что его разговоры записываются), на его лице промелькнуло нечто вроде улыбки. «Вот видите, — заметил он, — я ведь правильно тогда сказал. А вы хотите обвинить меня в участии в заговоре!»

Да, даже самым опытным гестаповцам, которым было поручено заняться делом Канариса, не удалось наскрести факты, уличающие адмирала в причастности к заговору. Один из заговорщиков, Фабиан фон Шлабрендорф, в своих мемуарах «Офицеры против Гитлера» впоследствии писал: «Даже из последних донесений Кальтенбруннера Гитлеру осенью 1944 года явствует, насколько гестапо сомневалось, на чьей стороне в действительности стоял Канарис».

Донесения, на которые ссылается Шлабрендорф, перед нами. Это толстый том «Секретные документы из бывшего ведомства безопасности». В нем собраны отчеты Кальтенбруннера начальнику канцелярии фюрера Мартину Борману о ходе допросов лиц, привлеченных по делу 20 июля 1944 года.

В этих отчетах имя Канариса встречается 72 раза. Об участии Канариса в заговоре были допрошены десятки подсудимых и свидетелей. Его самого допрашивали много раз. И тем не менее Кальтенбруннер, Борман и Гитлер не смогли получить доказательства виновности адмирала.

Канарис не только упорно отрицал вину перед фашистским режимом, он с поразительной ловкостью старался обернуть каждое обвинение в свою пользу, «переиграть» гестаповцев. Так, например, из показаний обвиняемых стало ясно, что в последние месяцы перед снятием его с поста начальника абвера Канарис стремился сосредоточить дивизию «Бранденбург» в пределах рейха. Это навело гестаповцев на мысль, что шеф разведки намеревался использовать своих головорезов против фашистской верхушки. Это обвинение Канарис ловко парировал, выдвинув контрверсию. Он, мол, хотел использовать дивизию «Бранденбург» против «внутренних

беспорядков». На допросах Канарис неоднократно подчеркивал грозящую Германии опасность «внутренних волнений» в связи с концентрацией большого количества иностранных рабочих, ростом подпольного движения и активизацией деятельности немецкой компартии. Эти высказывания матерого антикоммуниста звучали довольно правдиво. Поди пойми, как в действительности намеревался Канарис использовать дивизию «Бранденбург»! Он, видимо, не погрешил против истины, утверждая, что хотел бросить ее в первую очередь против немецкого народа, «в защиту абвера».

Кальтенбруннер так ни разу и не решился назвать Канариса в своих донесениях агентом иностранных держав или заговорщиком. Самое большее, на что он имел основания, — это характеризовать адмирала как «Mitwisser’а» («тот, кто знал»). Даже фашистский трибунал и его пресловутый председатель кровавый палач Фрейслер затруднились бы вынести смертный приговор Канарису на основании столь шатких улик, зная тем более заслуги шефа абвера перед Гитлером.

…И все же Канарис поддерживал заговор, точнее, наиболее реакционную группу его участников. Их идеи были близки сердцу адмирала, его тактике «ставить сразу на двух лошадей». Заключение сепаратного мира с Англией и Соединенными Штатами Америки и последующее создание единого империалистического фронта против СССР были и его целью.

Участники группы Остера с молчаливого согласия Канариса взяли на себя функции связных между заговорщиками в Берлине и представителями западных держав. На протяжении многих лет они довольно свободно курсировали между Берлином и Лондоном, Берлином и Стокгольмом, Берлином и Берном. Проследим за, некоторыми из этих путешествий…

Летом 1938 года руководители верхушечной оппозиции в гитлеровской Германии отправили для переговоров с английским правительством своего уполномоченного Эвальда фон Клейста. Эта поездка стала возможной только благодаря тому, что абвер в целях маскировки дал ему поручение в Лондон. Фон Клейст прибыл в английскую столицу 18 августа и имел встречу с Черчиллем. Он сообщил ему, что Гитлер твердо решил оккупировать Чехословакию и назначил срок вторжения. Далее Клейст заявил от имени оппозиции, что если Англия даст отпор Гитлеру, то оппозиция попытается произвести государственный переворот в Германии.

Через год, в октябре 1939 года, с аналогичным поручением абвера был направлен в Вашингтон молодой немецкий дипломат Тротт цу Зольц. Он был принят руководящими работниками госдепартамента и изложил им планы заключения мира между Германией и Англией, которые вынашивала оппозиция.

В то же время, т. е. в октябре 1939 года, по поручению абвера прямые переговоры о мирном договоре между Германией и Англией вел, как нам уже известно, в Ватикане Иозеф Мюллер при посредничестве палы Римского.

Мюллер сумел сразу же после прибытия в Рим установить дружеские отношения с личным секретарем папы патером Лейбером. Через него он получил доступ к папе, который согласился посредничать в переговорах между посланцем Германии и английскими представителями.

Результаты этих переговоров изложены в так называемом «меморандуме X», который был представлен Остеру и Канарису. Англичане отнюдь не отвергали мысль о мире, но требовали, во-первых, смещения Гитлера и, во-вторых, гарантии против возобновления агрессии в западном направлении. Интересно отметить, что английские условия содержали пункт об «урегулировании восточной проблемы в пользу Германии». Английские «мюнхенцы» были не прочь вернуться к своей прежней политике натравливания Германии на Советский Союз. Канарис знал, что с меморандумом были ознакомлены высшие чины фашистского вермахта — главнокомандующий сухопутной армией Браухич и начальник генерального штаба Гальдер.