Двуликая особа

Южина Маргарита

Валерия тут же набрала еще один номер. Она звонила отцу, но трубку сняла мама.

– Мама, здравствуй, это я. Мне очень нужен отец.

– Лерочка! Доченька! – в трубке послышались всхлипы. – Девочка моя, что же ты наделала!

– Мама, сейчас не до этого. Мне нужна помощь отца, он дома?

– Его сейчас нет. Он говорил о тебе с Григорием Андреевичем, тот обещал все уладить. Ты ему позвони.

– Хорошо… – Валерия хотела отключиться, но не удержалась: – Как мальчики?

– Хорошо мальчики, здоровы. Только что вернулись…

– Все, мама. – Валерия нажала на кнопку. Бегом отсюда! Скорей!

Задворками добежав до остановки, она вскочила в переполненную маршрутку и пробралась

в самый конец автобуса. Та-ак! Значит, Григорий Андреевич и не иначе? А раньше мать величала зятя только Григом или Гришенькой. Видать, не под силу испытание Григорию Андреевичу. А чего она ждала? Гриня когда-то с легкостью бросил первую жену и стал Григом, теперь бросит вторую, поди совсем Моцартом себя возомнит. Но только и она, Лерка, не на помойке найдена. Всеми делами, надо думать, заправляет благоверный. Оказывается, ее ищут, но не нашли до сих пор только потому, что поисками занимается батюшка – кровь продажная. Он несомненно точно знает, чем могут закончиться для дочери удачные поиски, поэтому сознательно оттягивает кончину. А теперь, если она не явится в сквер, Григ поймет, что она его разгадала, и займется поисками сам. Впервые за долгие годы Валерии хотелось упиться до невменяемости. Это что же, опять к тете Любе? В эту темную, холодную нору? А потом в этот вонючий ларек и снова становиться Веркой – серой мышью? Нет! Сегодня надо расслабиться, время до девяти у нее еще есть, а дальше она решит, что делать. Надо просто немного подумать. Расставить для Грига сети, загнать его в угол, не так уж он безгрешен. Валерия, конечно, не знает всех его махинаций, но кое-какой информацией владеет. Вот и надо поразмыслить не спеша, без эмоций. Только куда эти эмоции деть? Проще простого, надо зайти за толстухой Лидкой и сообщить, что у нее, то есть у Верки, день рождения и поэтому им крайне рекомендуется посетить кабачок. Лучше бы еще и Вальку прихватить, но она на смене. Но и вдвоем с Лидкой будет не скучно, во всяком случае, отвлечься можно. Валерия умела отвлекаться, не расслабляясь. А потом она сделает следующий ход. Теперь она откроет козыри.

Он все-таки нашел ее, но никому Севка ничего говорить не станет. Умудренные нелегкой жизнью, пацаны быстро сообразили, что лучше иметь хоть что-то, чем совсем ничего, и после Севкиного клича моментально протянули свои сеточки, отксерокопировав фотографию красавицы-преступницы, кинулись прочищать внутренности городских улиц. Ильченко немало намучился, пока бегал смотреть на всех, кого находили ему малолетние ищейки. Валерию нашли сразу двое парнишек. Один встретил ее у рынка, когда она возвращалась домой, другой несколько раз покупал у нее сигареты. Севке вместо обещанных двухсот пришлось выложить все четыреста, но он не жалел. Она сильно изменилась с тех пор, как Севка видел ее последний раз на Дне именинника. Прическа, одежда, а главное – взгляд… Из светской львицы она превратилась в жалкую, загнанную лису.

Теперь надо было решиться. Долго за ней шастать он не сможет, в этом и смысла нет. Зачем? К тому же он понимал, что ищут сейчас Валерию многие. Тут уже кто первый найдет! Но если ее найдет раньше Григорьев, то ни о каком справедливом возмездии речи идти не может. Ильченко ломал голову, почему до сих пор Валерия не обратилась к мужу? А она не обратилась, иначе тот не стал бы ее прятать в тухлом киоске. Тогда почему? В конце концов, Севке это только на руку. Больше всего сейчас его беспокоило отсутствие колес. Пока Валерия ходит ножками, в них нет острой необходимости, а ну как дама взбрыкнет и кинется в свой «Форд», который спрятан тут же, у ее хибары, в сарае? Севка обеднел еще на сотку, но оставил смышленого паренька из прежних искателей, чтобы тот не спускал глаз

с Григорьевой, сам же решил раздобыть машину в школьной мастерской, авось никто не хватится, а с ребятами он договорится. Севка почувствовал неведомый доселе азарт хищника, и, черт возьми, ему это нравилось!

Александра не находила себе места. Может быть, она действительно делала что-то не так. Севка прав, они только выпустили раненую львицу. Валерия могла запросто принести еще больше вреда. Для нее это проще простого. Саша опять подалась к Линчуку. Она понимала, что помочь он ей ничем не сможет, но на душе будет спокойнее. Теперь она самостоятельно нашла кабинет и тихо села, ожидая своей очереди. Снова шумела какая-то женщина, а стоящий рядом мужчина, ничего и никого не стесняясь, крыл ее трехэтажным матом. В положенное время Саша вошла в уже знакомую комнату и встретилась с глазами участкового.

– Здравствуйте, я уже была у вас, теперь вот снова… – не зная, о чем говорить, мялась она у дверей.

– Да, я помню вас. Да вы садитесь, я в кабинете на граждан не кидаюсь. Но если вы опять по делу Захаровых, вряд ли я могу быть полезен. Дело от меня забрали.

– Забрали?.. Я хотела вас попросить… вы обязательно найдите Григорьеву. Найдите. Она сейчас, наверное, очень опасна, – пересиливая себя, говорила Саша.

– Ну как же! Понимаю вас. Вы же по другим вопросам не ходите. Вы как та ходячая совесть. Да только я уже этим не занимаюсь.

– А когда найдете… – упрямо продолжала Александра, – вы знаете, она не сможет выжить в тяжелой, в переполненной камере. Она не приспособлена. Вы ее накажите, конечно, но посадите ее в чистую, сухую…

– С видом на море, – усмехнулся Линчук. – Вы меня совсем не слушаете. Я вам говорю, что этим делом не занимаюсь, а потом… Вы что, правда думаете, что кто-то будет со мной советоваться, кого в какую камеру посадить?!

Он сидел, нервно постукивал карандашом по столу и не мог придумать предлога, чтобы выставить посетительницу за дверь. В конце концов Линчука разозлила и собственная нерешительность, и назойливость этой настырной дамочки, и он отчеканил:

– Мне больше совершенно нечего вам сказать! И запомните, наконец, – я не могу регулярно проводить с вами утешительные беседы! У меня немного другие обязанности! До свидания!

Саша поплелась домой. А чего, собственно, она ждала? Что дяденька следователь понесется выбивать для Валерии камеру – «люкс»? На душе было скверно.

На лестничной площадке, на подоконнике, сидел Сергей. Всем своим видом он показывал, что был свидетелем трепетного прощания Саши с участковым, и это не приводило его в восторг.

– Зачем ты пришел, Сережа?

– Не знаю, – продолжал сидеть на подоконнике Сергей.

Саша некоторое время выжидательно смотрела на него, затем закрыла двери. Тут же раздался звонок. Сергей быстро прошел на кухню и, не раздеваясь, сел за стол.

– Прости меня, Саша. Я уже и сам измучился, и тебя измучил. Чтобы создать новую жизнь, надо расплатиться со всеми долгами в старой. Я это сделал. Я вредный, злой, нудный, противный мужик, но ты выйди за меня замуж, пожалуйста. Потому что, если ты откажешь, я от горя стану еще хуже.

– Как? Еще хуже? Не получится.

– Получится, я знаю.

Саша помолчала, села напротив Сергея, долго разглядывала его упрямые жесткие волосы, изогнутые брови, его глаза… Как же она по нему соскучилась.

– Понимаешь, Сережа, есть ведь кое-что такое, от чего не отмахнешься, даже заплатив долги.

Сергей удивленно вскинул брови.

– Я говорю о твоих детях. Для малышей потеря отца будет серьезной травмой. А разве ты сможешь быть счастлив, зная, что где-то по тебе тоскуют два маленьких сердечка?