Двуединый

Сазанов Владимир Валерьевич

— Мы отняли его у контрабандистов. У тех самых, с которыми собираемся сегодня встретиться.

— Зачем? — Сильвия почувствовала, что в очередной раз перестает понимать происходящее.

— Они наверняка хотят убить нас и получить обратно запрещенное оружие. А я хочу узнать, кто они такие. Как видишь, все просто.

— Но почему бы не привлечь специалистов в своем деле? Службы безопасности, следователей дома, спецназ?

— Потому что тогда меня вернут домой, в родительское поместье. Под домашний арест. Только назовут как-нибудь поприличнее. Заботой о безопасности, например. А моих друзей сделают разменной монетой в игре за сохранение лица и положения тех, кто позволил оружию попасть в руки «контрабандистов». Я не собираюсь просто сидеть и смотреть, как это происходит. Так что подумай, прежде чем решишь написать подробный доклад об увиденном.

«Он

все еще не доверяет мне. — Мысль отдавала горечью. — С другой стороны, тащить женщину в постель — одно, а безоглядно давать ей возможность распоряжаться жизнями себя и друзей — совсем другое», — тут же попыталась утешить себя Сильвия.

— Я готова повторить свое обещание. Или дать новую клятву, — твердо сказала женщина. — Я не собираюсь писать рапорты.

— Приятно слышать, — отозвался Абель.

Ла Абель Гнец

Мы доехали до конечной точки маршрута всего за час до назначенного времени. Поздновато, учитывая, что дилижанс должен был остаться на расстоянии почти километра от места нашей встречи с покупателями — хоть какая-то гарантия неприкосновенности транспортного средства во время нашего отсутствия. Вдобавок я позаботился о дополнительной защите. На обе двери легли сторожевые чары, способные изрядно обморозить любого, попытавшегося сунуться внутрь. К первым заклятиям я добавил вторые, гораздо более тонкие. Они должны контролировать целостность магических ловушек и в случае мельчайшего изменения немедленно выпускать на волю заключенный в них заряд холода. Конечно, если здесь окажется маг, то он наверняка будет достаточно квалифицированным, чтобы обнаружить дополнительную ловушку. Я лишь надеялся, что после этого взломщики расслабятся и пропустят третий слой защиты, абсолютно не магический. А именно расположенные внутри кареты шираки. Стоит кому-то открыть дверь, и разлетающиеся отравленные иглы поразят находящегося в дверном проеме, попутно расколов тонкостенный стеклянный сосуд с ядовитым газом. Штефан относился к последней ловушке крайне скептически, но я надеялся, что она сможет хотя бы ранить одного из тех, кто попытается проникнуть внутрь оставленного без присмотра дилижанса.

Перед выходом мы еще раз проверили снаряжение. Рикка наложила на наши лица грим. После чего использовала еще и магию иллюзий, окончательно сделав нас неузнаваемыми.

— И зачем мы гримировались? — поинтересовалась Сильвия, рассматривая ставшего чернокожим Штефана. — Опасаетесь, что маг разрушит иллюзорный облик?

— Нет, — ответил я. — Банальное сочетание методов. Существует несколько способов видеть сквозь иллюзию. И наш грим при ближайшем рассмотрении тоже можно заметить. Но если кто-то использует магию для того, чтобы игнорировать иллюзию, то он увидит нас словно сквозь легкую дымку. Такая особенность позволит скрыть недостатки грима. И соответственно наши настоящие лица.

— Как все сложно, — покачала головой капрал.

— Да, — согласился с ней я. — Ладно, занимаем места согласно плану. И помните, девушки, вы должны тихо сидеть в секрете и вмешиваться только в самом крайнем случае. Обычное ранение крайним случаем не считается. Даже если ранят меня.

Сильвия и Рикка дружно кивнули. Мы еще прошли пару сотен метров вместе, прежде чем разойтись в разные стороны. Штефан разыскал потрясающее место — пустырь почти двухсот метров в диаметре, запертый между небольшим овражком и остатками стен каких-то давным-давно заброшенных строений. В случае опасности мы могли отступать почти в любую сторону, а вот нашим противникам потребовалось бы много людей, чтобы запереть нас здесь или устроить качественную погоню. Опять же торчащие из земли куски стен метровой высоты могли предоставить укрытие от стрелков. Я и не подозревал, что в предместьях летней столицы может найтись нечто подобное.

На подходе к пустырю идти стало значительно сложнее — пробираться среди валяющихся под ногами камней, веток и прочего мусора, держась за ручки трехметрового ящика с копьями, — то еще удовольствие. Хорошо, что Рикка показала мне, как строится заклятие ночного зрения, и нам не приходилось двигаться вслепую. Штефан тихо ругался себе под нос и хрипло дышал, ненадолго замолкая, лишь когда мы устраивали минутные остановки, во время которых я проверял оставленные мною в руинах заклятия. Больше половины вчерашнего дня было потрачено на их размещение. Я полностью растратил свой личный запас энергии, и пришлось восполнять его от питающего дом накопителя. Довольно расточительный

процесс, учитывая мои познания в области передачи энергий: потери составили почти восемьдесят процентов. Я никогда не считал данный раздел магии интересным, и теперь приходилось платить за мое пренебрежение им. Хорошо еще, что за магические системы дома отвечает Рикка, и она в состоянии скрыть подобный расход сил.

Проверив заклятия и едва не переломав себе ноги в завалах битого кирпича, мы выбрались на пустырь. Первыми. Впрочем, ничего удивительного в том не было — по словам Штефана, пунктуальность при встречах, подобных нашей, ценилась очень высоко. По неписаным правилам контрабандистов, своим ранним появлением мы проявляли неуважение к покупателям. Но я не собирался вести дела с этими людьми, и потому их мнение меня не волновало. Волновало меня другое — полное отсутствие каких-либо следов магии. Складывалось впечатление, что наши покупатели не только не приготовили никаких сюрпризов, но и проверкой местности особенно не занимались. В последнее я попросту не верил. Не могли серьезные люди игнорировать банальные требования к обеспечению безопасности. А значит, они проделали работу крайне аккуратно и незаметно для меня. Что внушало опасения. Собственные меры безопасности вдруг показались мне недостаточными.

Я создал и отправил вверх очередное заклятие наблюдения. Что тоже не улучшило настроение. Ну кто мешал мне при проектировании артефакта сохранить в наблюдающем заклятии часть, отвечающую за адаптацию к ночному освещению? Я слишком увлекся облегчением чар и теперь вынужден был творить их самостоятельно, потому что артефакт показывал только то, что можно было бы разглядеть ночью обычным взглядом с высоты в пятьдесят метров — различные группы темных пятен. На пятом по счету заклятии я вспомнил, что запускает их не амулет, и догадался поднять чары повыше, сразу обнаружив пару приближающихся человек.

— Покупатели на подходе, — предупредил я расслабившегося друга.

— Понял. — Штефан поднялся с ящика, на котором сидел, и, достав из поясной сумки какой-то флакон, принялся его откупоривать.

— Это что? — Мой интерес был совсем не праздным. Я не нуждался в сюрпризах во время предстоящих «переговоров».

— Боевой допинг. — Мой друг опрокинул содержимое флакона себе в рот и, проглотив, сморщился. На глазах его выступили слезы. — Мерзкая штука, — просипел он, доставая еще один сосуд с зельем. — А все вместе — вообще гадость.

— Сколько ты их собрался выпить?

— Шесть. Завтра я буду мечтать о таком легком и приятном состоянии, как обычное похмелье. Зато доживу до завтра. — Он проглотил содержимое второго флакона.

Я промолчал. Не потому, что считал нормальным поглощать сомнительные эликсиры в больших количествах, да еще и смешивая их. Просто понял — Штефан нервничает не меньше меня. И махнул рукой на нравоучения. У каждого из нас свои способы подстраховаться на случай возможных неприятностей.

Покупатели приблизились, войдя в зону нормальной видимости — заклятие ночного зрения помогало глазам адаптироваться к слабому освещению, но не могло превратить темное время суток в светлое, так что разглядеть наших гостей удалось только метров с пятидесяти. Два крупных мужчины. Вернее, один просто крупный, а другой очень крупный, настоящий гигант. Большой настолько, что если использовать нас со Штефаном как материал для создания одного существа, то оно окажется менее внушительным, чем этот человек. Меня вдруг посетило чувство узнавания. Что-то я слышал о нем. Или видел. Вот только что? И когда?

— Последи за ходом переговоров, — попросил я Диану.

— Сделаю, — тут же откликнулась моя подруга.

Штефан что-то сказал, приветствуя прибывших. Ему ответили. Но я уже не разбирал слов, занятый просеиванием собственных воспоминаний. Только с точки зрения обывателя психо всегда держит в памяти мельчайшие детали увиденного. На самом деле абсолютная память больше похожа на картотеку. Из нее легко можно извлечь любое воспоминание, но только если точно знать какое. Я же не знал, что ищу, — просто перебирал варианты, начиная с наиболее вероятных. Когда-то где-то мне точно встречалась информация, связанная со стоящим перед нами человеком. Осталось выяснить когда и где. Ради ускорения поиска я отключил свое восприятие действительности, заставляя мозг работать с максимальной продуктивностью. В случае начала конфликта Диана меня предупредит, а мирные переговоры Штефан способен вести и в одиночку.