Двуединый [СИ]

Сазанов Владимир

Воздушные корабли лишь немного походили на своих морских собратьев. Если быть точнее, то единственное что их роднило — схожесть корпусов. Никаких мачт и палубного такелажа. Никакой кормы, ухудшающей аэродинамические свойства покорителей небес. Капитанский мостик располагался в передней части корабля прикрытый от встречного потока воздуха носовым бортом — загибающимся назад и переходящим в крышу, накрывающую первую треть палубы. Со стороны это выглядело, словно у одного корабля отсекли переднюю часть и, перевернув, водрузили ее на другой, прорезав в ней для красоты обзорные окна. Остальная часть палубы была прикрыта с боков бортами от метра до двух высотой, в зависимости от конструкции. Естественно,

все пассажирские места, также как и грузовые трюмы, располагались внутри, на нижних палубах. Верхняя же, открытая всем ветрам, использовалась, в основном, как дополнительное место в чисто грузовых или военных кораблях.

Курьерский воздушный корабль, на котором я должен был отбыть, сиротливо стоял посреди огромной посадочной площадки. Все взлетные места в воздушном порту были рассчитаны на практически любой вид корабля и имели соответствующий размер. Дело в том, что воздушное судно поднималось в воздух и удерживалось там целой системой заклятий, создающих и контролирующих вихревые воздушные потоки под днищем корабля. Как побочный эффект от подобных действий, ветер в радиусе примерно ста метров буквально сходил с ума, создавая непредсказуемые завихрения. Этот эффект, очень любимый военными как дополнительная защита и средство против абордажа, создавал целый ряд затруднений, вроде необходимости достаточно большого и ничем не загроможденного пространства для посадки и взлета. Именно закономерный итог работы этой технологии и предстал сейчас передо мной: курьерский воздушный корабль едва пятнадцати метров длиной, стоящий посреди взлетно-посадочной площадки пятисотметрового диаметра. Прочные канаты соединяли его борта со специальными наземными якорями. Форма корпуса делала корабль неустойчивым, и без растяжек он запросто мог завалиться набок. Из-за целого ряда подобных недостатков, привязывающих большинство воздушных судов к портам, кареты до сих пор используются как основное средство путешествия на коротких и средних дистанциях. Ну, может еще стоимость билетов играет свою роль.

Я поднялся по трапу на борт и, вежливо поздоровавшись с экипажем, занимавшимся погрузкой, уселся на свое место. Служба на подобном корабле никогда не была престижна. В основном, потому, что курьеры, предназначенные для быстрой доставки срочных грузов, корреспонденции и лишь изредка пассажиров, имеют всего двух членов экипажа. Аристократы почему-то никогда не желали совмещать роли мага-техника, пилота, грузчика и целого ряда других, оставляя такую работу простолюдинам. Чему те всегда радовались — платили воздушным курьерам никак не меньше, чем армейским рыцарям.

За все время погрузки мне никто не сказал ни слова, хотя я явно доставлял неудобство, перекрывая своими ногами добрую треть ширины прохода между верхней палубой и грузовым отсеком. Наконец экипаж закончил с тасканием коробок и ящиков, произвел необходимые рутинные приготовления, пообщался с диспетчерской воздушного порта при помощи магического посыльного и уселся в свои кресла. Мы взлетели.

Ничего романтического в полете на воздушном корабле не было. Никаких проплывающих мимо облаков, качки или движущейся земли под ногами, как любили описывать в некоторых книгах. Окна на нижних палубах проделаны лишь в личных яхтах некоторых богачей, но никак не в обычном курьере. Никакой качки, свидетельствовавшей о сбоях в работе заклятий, не было и в помине. И даже завывания ветра сюда не долетали. Я просто просидел почти два часа в небольшом замкнутом пространстве, предаваясь размышлениям. А потом открылась дверь, и один из членов экипажа сообщил, что мы совершили посадку.

Я нанял карету и отправился в расположение Третьего Золотого имперского легиона, где сейчас располагалась ставка генерала

Виванова. Каждый из сорока семи генералов имел оригинальное название для своей армии, включенное в реестр вооруженных сил. Такое как «Ястребы» моей мамочки или «Золотые» Виванова. Каждая армия имела свою внутреннюю порядковую нумерацию, и третьих легионов в империи было ровно сорок семь. Слово же «имперский» в названии было обычным пережитком прежних времен, когда еще существовали полностью вольнонаемные крупные военные подразделения.

Карета остановилась перед постом, обозначавшим границу армейской территории.

— Доложите, кто Вы и по какому делу собираетесь проникнуть в расположение легиона? — вопросил меня паренек лет пятнадцати, обряженный в мешковатую форму песчаного цвета. Возможно, цвет ее должен был символизировать название армии, или генерал приобрел по дешевке большую партию некачественного пустынного камуфляжа. Но вне зависимости от первопричин, топчущийся в раскисшем от дождей черноземе, наряженный подобным образом солдат выглядел ужасно глупо.

— Высокородный прибыл к генералу по личному делу. Будь добр, уведомь секретаря генерала или его адъютанта, — я не собирался сообщать всем и каждому о своем появлении.

— Никто не может проникнуть на территорию легиона, не назвав свое имя, и не будучи занесен в журнал визитов, — нахмурился солдат.

Я мог понять юношу. Ему явно не приходилось особо часто сталкиваться с высокородными, и наказания сержанта за нарушение устава он боялся больше, чем всего остального вместе взятого. Но позволять ему мешать моим планам из-за подобной причины я не собирался.

— Молодой человек, если генерал захочет, то он впишет мое имя в твой журнал самолично. А вот если не захочет, как ты будешь ему это объяснять? Боюсь, его не заинтересует ни твои оправдания, ни оправдания твоего сержанта. Так что, давай, сообщи адъютанту генерала о моем прибытии, и пусть он решает вопрос, который тебя абсолютно не касается, — я попытался изобразить грозный взгляд, чтобы придать веса моим словам.

— Ну, я тогда доложу сержанту, — слова о генерале видимо поколебали настойчивость солдата, но недостаточно.

— Стоять! Смирно! — рявкнул я. Злость на олуха, собирающегося поставить меня под угрозу по причине своей нерешительности, выплеснулась наружу окриком. — Ты сейчас пойдешь к адъютанту генерала и доложишь, что его хочет видеть высокородный, не желающий называть своего имени рядовому! К адъютанту, а не сержанту, капралу или рыцарю! Тебе все понятно?!

— Так точно! — он вытянулся по стойке смирно, а потом побежал в сторону основного лагеря, оставив пустующий пост.

Интересно, в расположение легионов моей мамочки так же легко проникнуть? Или такая обороноспособность только у Виванова? Впрочем, кого бояться, находясь в центре империи? Мы — самое могущественное государство в мире, и чтобы сколотить союз, способный противостоять нам в войне, остальным странам придется сильно постараться. Колониальные и региональные конфликты — все боевые действия, в которых участвует наша армия.

Мальчик-часовой явился минут двадцать спустя. В сопровождении человека с нашивками лорда-рыцаря. Я грозно уставился на солдата, так как на генеральского адъютанта приведенный им плотный широкоплечий мужчина в заляпанных грязью сапогах и штанах никак не походил.

— Прошу прощения, высокородный, — обратился ко мне лорд-рыцарь. — Этот солдат отсутствовал на посту и лепетал какую-то чушь в свое оправдание. Могу я поинтересоваться, какое дело привело Вас сюда?

— Личное. Я хочу видеть генерала. Адъютант или его секретарь меня тоже вполне устроят. И, прошу Вас, не надо передавать мои слова вашему капитану. Я и так уже потерял полчаса в ожидании.