Двойня

Троянская Виктория

– Взамен на какие-то очередные услуги? – недоверчиво произнесла я.

– Люда!!! Мы живем вместе уже три года! Неужели ты до сих пор не поняла, что мне нравится помогать людям и что я люблю детей? Львиную долю своих доходов я отправляю на благотворительность, чтобы дети, чужие дети(!), были здоровыми. Так неужели я не могу помочь своим... – он запнулся, - твоим детям?

– Своим?! – переспросила я, чувствуя, как желание начать конфликт рвется из меня потоком огня наружу.

– Я оговорился, извини. Твоим. Конечно, твоим. Но я не против, если они станут... нашими, - он встал из-за стола и обнял меня сзади.

Его объятья

были какими-то волшебными. Каждый раз после них я неожиданно для самой себя успокаивалась и не понимала, как можно дальше продолжать ссору. Нежно поцеловал за ушком и сладким шепотом произнес:

– Я хочу, чтобы мы были действительно настоящей семьей.

– Почему ты не заведешь свою? – ком пощекотал мое горло.

– Потому что ты и девочки... вы – моя семья, - Петя провел руками по моим волосам и поцеловал в макушку.

– Но... Ты же мог бы сделать своих собственных детей...

– Я не могу, - грустно ответил он.

Отодвинулся и сел за стол, продолжил доедать завтрак.

– Почему?

Мне хотелось прояснить эту ситуацию до конца. Возможно, он и был камнем недоверия в наших отношениях. Я всегда переживала, что наступит момент, когда он найдет любовницу, приведет ее в дом и выгонит нас. Но этого никак не происходило.

– Люда, я бесплоден.

В звенящей тишине его слова отскочили от кафельных стен и растеклись эхом по кухне. Я замерла. Дура! И почему я сама не догадалась об этом раньше? Ведь столько ночей мы провели без защиты, но я ни разу не забеременела. Думала, что дело во мне, всё собиралась провериться у гинеколога, а оказалось...

– Прости, - выдавила я и обняла его.

На следующий день мы подали заявление, и вскоре получили все необходимые документы, присвоив девочкам фамилию и отчество Пети.

А после я обнаружила на нашем спальном ложе огромный букет розовых роз и записку: «Когда будешь готова, загляни в нижний ящик прикроватной тумбочки».

Любопытство не дало мне даже задуматься над написанным, поэтому я тут же открыла ящик, увидела бархатную красную коробочку, открыла ее и замерла. В лучах утреннего солнца кольцо из белого золота, кажется, переливалось и сверкало. Там виднелась какая-то надпись. Я поднесла поближе к окну и разглядела: «Выходи за меня!». Сердце перестало биться. На несколько мгновений. Не эта ли фраза, которую мечтают услышать все девушки? Все. Но не я. Я никогда не хотела ни детей, ни замуж. Разве что когда была маленькой девочкой. Пообещала одному заезжему в нашу деревню принцу, что выйду за него и проживем вместе всю жизнь. А потом мама с бабушкой меня науськали, сказали, что надо ехать в Москву, выбиваться в люди, выходить замуж за миллионера и нечего смотреть на местных или неместных, но бедных пареньков. И, кажется, заветы мамы с бабушкой, не прошли даром. Сейчас всё происходило по их плану. Если соглашусь, то выйду замуж за миллионера. Но этого ли я хочу на самом деле?

Выронила кольцо. Оно со звоном покатилось по паркету. Нашла его под кроватью. Аккуратно подобрала и положила обратно. Коробочку – в ящик. Будто я ничего не трогала. Цветы – в вазу. Они не заслуживают того, чтобы пролежать целый день на кровати. Вечером всё было как обычно. Петя ни слова не сказала про кольцо. Даже когда я поблагодарила за букет.

На сколько я знала, родных моего спасителя убили в начале девяностых, всех. Отжали бизнес, как я поняла. А потом Петя отжал обратно. Он чудом остался жив. Или не чудом. Не знаю. Я не уточняла

подробности. Но было его жаль по-человечески. Лишиться всего в раз и остаться ни с чем. Его желание помогать и обрести свою семью было вполне понятно.

Возможность, жалость, возможно, что-то ещё повлияло. Ведь я понимала, что устроить мне свою личную жизнь будет совсем непросто, а для девочек – это лучший вариант существования, они вырастут, потом посмотрим. В общем, спустя пару дней на тарелке с овсяной кашей, которую очень любил Петя, я шоколадным кремом из кондитерского мешка вывела: «Согласна!».

Он обомлел, а затем радостно подхватил меня на руки и поцеловал. Девочки тоже были рядом. Они даже помогали мне приготовить крем. Правда, все вымазались. Но зато счастливые. Потом мы брызгались остатками шоколада и бесились. На какой-то миг я даже забыла, что всё началось с договоренности, денег и уборки, а не с любви, как обычно у всех бывает.

Мы отметили фешенебельную свадьбу на Мальдивах. Были его друзья. Репортеры. Я привезла и своих родителей. СМИ давно выдали мою тайну им. Я сразу соврала, что дети от Пети. Чтобы не было лишних вопросов. Всё прошло идеально. Родители пожили у нас некоторое время, поводились с детьми. Не об этом ли я могла мечтать?

Но почему-то за всей этой суматохой и чужой радостью я не видела своего счастья, не чувствовала его. Внутри было пусто. И как бы мой муж не пытался заполнить мое сердце своей безграничной поддержкой, я понимала, что в этой поддержке нет ни капли любви. Да и у меня к нему не было любви. Лишь привычка, уважение, привязанность и благодарность. Но может, это и является настоящим проявлением любви?

В выходной день я взяла девочек и Стефи, и мы отправились гулять по торговой галерее «Модный сезон» на Охотном ряду. Мы заходили в магазины, весело болтали и развлекались.

– А пойдем в ювелирный? – позвала Стеф.

– Я не очень люблю все эти побрякушки, ты же знаешь.

После того, как я сама родила двух дочерей, после того, как жила в съемной квартире со свисающими обоями и боролась за жизнь Саши, все земные вещные радости перестали иметь для меня важное значение. Разве может быть что-то ценнее, чем смех ребенка? Здорового и счастливого ребенка? Сейчас ради этого смеха я готова отдать свою жизнь.

Но Стефи меня не слушала, она схватила за руку и начала показывать на бриллиантовое ожерелье.

Девочки тоже прильнули к витринам – на столько, на сколько позволял их рост. Заботливая продавщица принесла мини-стульчики, сказала, что для таких клиентов, как мы, она сделает всевозможное, чтобы дети тоже могли поучаствовать в выборе драгоценностей. Я едва заметно скривила нос. Раньше была бы рада, что ко мне такое уважительное отношение, но сейчас... Наверное, старею.

– Мама, мама, посмотри, - указала маленьким пальчиком Маша в колечко с большим изумрудом. – Я хочу такое.

– На такое я не готова раскошелиться... – пробормотала я, прикинув, сколько мы уже потратили.

Я поняла, что в случае покупки за это кольцо придется добавить денег из своих средств. Кто знает, возможно, они мне никогда не понадобятся, но я все же предусмотрительно коплю их. Может быть, кто-то назовет это пережитком прошлого, бедностью, следствием лихих девяностых. Пусть так. Но зато я уверена в том, что в моем кармане всегда лежат пути к отступлению.

– Но я хочу! – закричала обычно спокойная Маша и стукнула своим детским кулачком по витрине.