Двойной шантаж
Шрифт:
— Вообще-то я пришел полюбоваться твоим прелестным нагим телом!
Кэти вспыхнула, затрепетав от странного, доселе незнакомого наслаждения, разлившегося по всему телу. Похоже, Итан имел над ней удивительную власть, как никакой другой мужчина на свете, и Кэти с досадой подумала, что это сделает ее еще уязвимее и очень осложнит ей жизнь.
В течение трех недель, прошедших с их первой встречи, Итан мало-помалу незаметно для Кэти перестал быть всего лишь изменником, против которого она должна была собирать улики. Она узнала его характер, вкус
Он желал ее, она это видела. Желание было в его взгляде, голосе, прикосновениях. Без сомнения, он желал ее.
Кэти на мгновение прикрыла глаза — у нее закружилась голова, словно перед ней вдруг разверзлась бездна: желание Итана и волновало ее, и одновременно пугало.
Волновало потому, что впервые в жизни вожделение во взгляде мужчины ее радовало, притом совершенно бескорыстно, потому что ей даже не пришло в голову использовать его в своих интересах. Впервые в жизни она страстно ждала поцелуя и впервые испытала горькое разочарование от того, что ее проигнорировали.
Но одновременно она боялась поддаться его очарованию, потерять голову, как нередко другие мужчины теряли голову из-за нее. Кэти чувствовала, что опасность реальна, ведь только Итан смог заставить ее рассказать о Мэг и Уиллоуби, ни с кем до него она не была столь откровенной. Вот и сейчас она стояла перед ним в одном полупрозрачном пеньюаре, желая только одного — чтобы Итан ее все-таки поцеловал. Ее маленький мирок как будто перевернулся, встал с ног на голову, в нем все исказилось и потеряло смысл, все, кроме Итана.
— Я уже второй раз вижу, как ты краснеешь, — удивленно заметил он, прерывая ее размышления. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь смущаться!
Кэти постаралась взять себя в руки, говоря себе, что ни один мужчина на свете не стоит того, чтобы рисковать из-за него жизнью, и Итан Хардинг не исключение. Нельзя поддаваться его обаянию и забывать о своих интересах!
— Хватит досужих разговоров, Итан! — воскликнула она, нетерпеливо протягивая к нему руку. — Дайте мне эту проклятую книгу, и дело с концом!
Он протянул ей томик Шекспира, и она взяла его, раздосадованная тем, что он так холоден, когда ей с трудом удается справиться с волнением.
— Когда я должна отвезти ее в Кембридж? — спросила Кэти.
— Выезжай с первыми лучами солнца. Если хорошо держишься в седле, то верхом, чтобы потом кучер не разболтал об этой поездке.
— Но вы же сами нанимали мне кучера, разве вы не доверяете своему человеку? — удивилась Кэти.
— Я никому не доверяю, — резко произнес он. — В пути проверяй, нет ли за тобой слежки, и ради всего святого, будь предельно осторожной!
— Постараюсь! —
— Когда вернешься, пошли мне записку, но не упоминай в ней ни имен, ни деталей. Послезавтра вечеринка у Холбрука, мы приглашены, так что в семь я заеду за тобой, будь готова. Счастливого пути!
Подойдя к двери, Итан уже взялся за ручку, но вдруг остановился и через плечо оглянулся на девушку.
— Кстати, Кэти, тебе не стоило так смущаться, ведь я ничего не видел! — сказал он, сверкнув озорной улыбкой, и вышел.
Она прыснула со смеху, хотя не поверила ни одному его слову. «Господи, ну и обманщик же он, этот Итан Хардинг!» — подумала она через несколько мгновений, забравшись под одеяло.
Да, он отъявленный обманщик, бездушный сердцеед, шпион, который приходит и уходит, когда заблагорассудится. И все же ему не откажешь в смелости и даже порядочности. Пусть он пошел на бессовестный шантаж, чтобы заставить ее помогать мятежникам, но при этом он не перестает удивлять проявлениями редкостного великодушия и галантности. Угрожая отправить Кэти обратно к Уиллоуби, он в то же время рисковал своей жизнью, спасая ее от домогательств Уэстона.
«А ты собираешься отплатить ему за добро предательством!» — кто-то как будто шепнул ей на ухо.
Кэти укрылась с головой, но то был голос ее совести, и заглушить его она не могла. Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но перед ней возникла ужасная картина казни Итана, и Кэти в ужасе вновь открыла глаза, стараясь успокоить разыгравшееся воображение. Все напрасно — стоило ей смежить веки, как перед ней возникало дергающееся в последних конвульсиях тело Итана с петлей на шее.
Внезапно Кэти почувствовала, что ей не хватает воздуха. Охваченная паникой, она резко села и откинула одеяло.
«Я не могу его предать, — думала она исступленно. — Если я это сделаю, то не прощу себе до конца своих дней!»
Она свернулась в клубочек, обхватив руками поджатые колени, и, чтобы успокоиться, стала дышать открытым ртом, как вытащенная на берег рыба.
— Ты должна выдать его Лоудену, — забормотала она, — ты должна, потому что у тебя нет выбора. Речь идет о твоей жизни: или ты, или Итан! Ты должна, должна, должна!
Ах, Итан, Итан… Ей вспомнилось тепло его объятий, восхитительный вкус его губ… О господи, доля Иуды — воистину горькая доля!
Кэти со стоном откинулась на пуховые подушки. Впервые ее не радовали ни их мягкость, ни шелковистость белоснежных простыней. В эту ночь даже самая роскошная на свете постель не смогла бы подарить ей хороший сон. По правде говоря, Кэти вообще не сомкнула глаз.
Гостиница «Синий кабан» находилась всего лишь в полумиле к северу от Кембриджа, на Лексингтон-роуд, и Кэти нашла ее без труда. Простое двухэтажное здание, обшитое досками, стояло довольно далеко от дороги, но на обочине предусмотрительно повесили указательный знак с изображением синего кабана на ярко-желтом фоне, пропустить который даже при желании было бы трудно.