Двойник
Шрифт:
С предложением о помощи.
Фрост вел машину, а Риццоли думала о той жизни, что росла в ней. О том, какая тонкая стеночка из кожи и мышц служит защитой ее ребенку. Достаточно неглубокого надреза. Нужно провести лезвием вниз по животу, от грудины до лобковой кости, и не надо волноваться о шрамах, поскольку здоровье матери никого не интересует. Она лишь одноразовая оболочка, вспоротая ради спрятанного в ней сокровища. Джейн прижала руки к животу, и ей стало не по себе при мысли о том, что в этот момент могла испытывать Мэтти Первис. Разумеется, разглядывая себя
И расстраивалась из-за того, что муж смотрит на нее без всякого интереса, без страсти. Без любви.
"Знала ли ты о том, что у Дуэйна роман на стороне?"
Она посмотрела на Фроста.
– Ему нужен посредник.
– Что?
– Когда у него на руках новорожденный ребенок, что он с ним делает? Он должен отнести его посреднику. Тому, кто занимается усыновлением, готовит бумаги. И платит ему наличные.
– Ван Гейтс.
– Нам известно, что, по крайней мере, один раз он оказал Амальтее такую услугу.
– Это было сорок лет назад.
– Сколько подобных сделок он провернул с тех пор? Скольких еще детей пристроил в семьи, готовые платить деньги? Это же целый бизнес. – "Бизнес, позволяющий содержать жену в розовом трико".
– Ван Гейтс не пойдет на сотрудничество.
– Да уж, это точно. Зато теперь мы знаем, что искать.
– Белый фургон.
Какое-то время Фрост молчал.
– Знаешь, – произнес он, – если фургон окажется возле его дома, это означает... – Он не договорил.
"Что Мэтти Первис уже мертва", – подумала Риццоли.
26
Мэтти прижалась спиной к одной стенке ящика, уперлась ногой в стенку напротив и принялась давить на нее. Считала секунды, пока не задрожали ноги и лицо не покрылось потом. "Давай, еще пять секунд. Десять". Она расслабилась, переводя дух, икры и бедра приятно покалывало. Мэтти почти не двигалась в ящике и провела слишком много времени, свернувшись клубком или рыдая от жалости к себе, а тем временем ее мышцы превращались в кашу. Она вспомнила, как однажды заболела гриппом и несколько дней провалялась в лихорадке и бреду. Когда она наконец встала с постели, слабость была такая, что она еле доползла до ванной. Неподвижность коварна: она забирает силы. Но вскоре они ей понадобятся, нужно быть готовой к его возвращению.
Потому что он обязательно вернется.
Хватит отдыхать. Ступня вновь уперлась в стенку. Жми!
Она стиснула зубы, пот заливал ей лицо. Она вспомнила фильм "Солдат Джейн", в котором упругая и натренированная Деми Мур легко поднимала тяжести. Мэтти держала в голове этот образ, продавливая стену своей тюрьмы. Накачивай мышцы. Готовься к сражению. Тебе нужно побороть этого ублюдка.
Резко выдохнув, она вновь откинулась к стенке, чтобы отдохнуть и отдышаться, пока утихнет боль в ногах. Она уже приготовилась повторить упражнение, но вдруг почувствовала, как сжалось все внутри.
Очередная схватка.
Она задержала дыхание, надеясь, что схватка скоро пройдет. Вот она уже начала отступать. Ее матка тоже тренируется, как и она сама. Схватка не была болезненной, просто напоминала
"Подожди, малыш. Тебе придется еще немного подождать".
27
Маура вновь проходила процедуру обезличивания, складывая в шкафчик раздевалки свои вещи и документы. Портмоне, часы, ремень, ключи от машины. "Впрочем, даже с документами – кредитной картой, водительским удостоверением, полисом страхования – я все равно не знаю, кто я такая. Единственный человек, который может дать ответ на этот вопрос, ждет меня по ту сторону решетки".
Она зашла в приемную, сняла туфли и оставила их на стойке для осмотра, потом прошла через металлоискатель.
Надзирательница уже ждала ее.
– Доктор Айлз?
– Да.
– Вы просили предоставить вам комнату для допросов?
– Мне необходимо поговорить с заключенной наедине.
– Но мы все равно будем наблюдать за вами. Вы это понимаете?
– Главное, чтобы нашей беседе никто не мешал.
– В этой комнате заключенные встречаются со своими адвокатами. Так что конфиденциальность вам гарантирована. – Надзирательница провела Мауру по коридору мимо общей комнаты для свиданий. Там она ключом открыла одну из дверей и жестом пригласила войти внутрь. – Мы сейчас приведем ее. Присаживайтесь.
Маура зашла в помещение, где стояли стол и два стула. Она села на стул лицом к двери. В коридор выходило окно из плексигласа, по углам камеры были установлены две камеры видеонаблюдения. Несмотря на то, что работал кондиционер, Маура почувствовала, как вспотели ладони. Она подняла взгляд и замерла, увидев, что через окно на нее смотрят темные безучастные глаза Амальтеи.
Надзирательница провела Амальтею в комнату и усадила на стул.
– Сегодня она неразговорчивая. Не знаю, чего вы от нее добьетесь, но, как бы то ни было, она перед вами. – Надзирательница нагнулась, щелкнула стальным наручником на щиколотке Амальтеи, приковав ее к ножке стола.
– Это обязательно? – спросила Маура.
– Таковы правила, для вашей же безопасности. – Надзирательница выпрямилась. – Когда закончите, нажмите вот эту кнопку на стене. Мы придем за ней. – Она похлопала Амальтею по плечу. – А теперь поговори с этой дамой, хорошо, милая? Она проделала долгий путь, чтобы встретиться с тобой. – Взглядом она пожелала Мауре удачи и вышла, закрыв за собой дверь.
Некоторое время они молчали.
– Я приезжала к вам на прошлой неделе, – начала Маура. – Вы помните?
Амальтея сидела, сгорбившись, и безотрывно смотрела на крышку стола.
– Когда я уходила, вы мне кое-что сказали. "Теперь ты тоже умрешь". Что это значит?
Молчание.
– Вы ведь хотели напугать меня, правда? Хотели, чтобы я оставила вас в покое. Перестала копаться в вашем прошлом.
Снова молчание.
– Нас никто не слышит, Амальтея. Мы с вами одни в этой комнате, только вы и я. – Маура положила руки на стол, показывая, что у нее нет ни диктофона, ни блокнота. – Я не из полиции. Я не прокурор. Вы можете говорить мне все что хотите, и никто этого не услышит. – Маура наклонилась к ней и тихо добавила: – Я знаю, что вы понимаете каждое мое слово. Так посмотрите же на меня, черт возьми. Мне надоело играть в эту игру.