Двойник

Герритсен Тесс

Она раскрыла альбом и снова вгляделась в эти лица. Страницы от времени стали хрупкими, некоторым снимкам было уже больше сорока лет. Она долго разглядывала фото матери – лучезарно улыбающейся в объектив женщины с темноволосым младенцем на руках. За ее спиной был дом, который Маура не помнила, – в викторианском стиле с эркерами. Под фотографией аккуратным почерком Джинни – так звали мать – было выведено: "Мауру привезли домой".

Фотографий из роддома не было, как не было и фотографий беременной Джинни. Только этот неожиданный снимок счастливой матери с

ребенком на руках. Она подумала о другом темноволосом младенце на руках другой матери. Возможно, в тот самый день еще один гордый отец в другом городе фотографировал свою новорожденную дочь. Девочку по имени Анна.

Маура продолжала листать страницы. Увидела себя карапузом, делающим первые шаги, и воспитанницей детского сада. Вот она на новом велосипеде, который поддерживает крепкая рука отца. А вот и первый концерт по фортепиано: темные волосы забраны в хвост зеленой лентой, руки застыли на клавишах.

Последняя страница. Рождество. Здесь ей около семи; она стоит в окружении заботливых, нежно обнимающих ее родителей. За их спинами украшенная елка, сверкающая мишурой. Все улыбаются. Счастливое мгновение, подумала Маура. Но они длятся недолго, они приходят и уходят, и мы не в силах вернуть их; остается лишь ждать новых.

Альбом кончился. Разумеется, он был не единственным; существовало по крайней мере еще четыре тома истории Мауры, где каждое событие было бережно сохранено и каталогизировано ее родителями. Но именно этот альбом отец держал в изголовье своей постели, с фотографиями, запечатлевшими то время, когда Маура была младенцем, а они с Джинни – полными сил, веселыми и счастливыми, когда седина еще не тронула их волос. Когда их жизней еще не коснулось горе и смерть Джинни.

Маура вглядывалась в лица родителей и думала: "Какое счастье, что вы выбрали меня. Я скучаю о вас. Мне так не хватает вас обоих". Она закрыла альбом и сквозь слезы взглянула на кожаную обложку.

"Если бы только вы были рядом. И смогли рассказать мне, кто я на самом деле".

Она вернулась на кухню и взяла визитную карточку, которую Риццоли оставила на столе. На лицевой стороне был помещен служебный телефон Рика Балларда в Ньютонском полицейском управлении. Маура перевернула карточку и увидела приписку: "Звоните в любое время. Днем или ночью. Р.Б." – и домашний телефон детектива.

Маура подошла к телефону и набрала домашний номер Балларда. После третьего гудка последовал ответ:

– Баллард. – Всего одно слово, произнесенное с жесткой деловитостью.

"Человек прямолинейный, – подумала она. – Женщина в растрепанных чувствах придется ему не по душе". На заднем фоне слышались звуки телевизионной рекламы. Он был дома, отдыхал, и, наверное, ему совсем не хотелось, чтобы его беспокоили.

– Алло, – произнес он уже с оттенком раздражения.

Маура откашлялась.

– Извините, что звоню вам домой. Вашу визитку дала мне детектив Риццоли. Меня зовут Маура Айлз, и я... – "Что я? Хочу, чтобы вы помогли мне пережить эту ночь?"

– Я ждал вашего звонка, доктор Айлз, – сказал он.

– Я понимаю, мне бы следовало

дождаться утра, но...

– Ничего страшного. Должно быть, у вас много вопросов.

– Мне действительно сейчас очень тяжело. Я и не подозревала, что у меня есть сестра. И вдруг...

– Все для вас изменилось. Верно? – Голос, который еще минуту назад казался жестким, теперь звучал спокойно и участливо, и Маура с трудом сдержала слезы.

– Да, – прошептала она.

– Наверное, нам лучше встретиться. Вы можете приехать ко мне в любой день на следующей неделе. Или, если вы предпочитаете вечером...

– А сегодня никак нельзя?

– У меня сегодня дочь. Я не могу уехать прямо сейчас.

Разумеется, у него есть семья, подумала она. И смущенно засмеялась:

– Извините. Я что-то плохо соображаю...

– Почему бы вам не приехать ко мне домой?

Она немного помолчала, чувствуя, как застучало в висках.

– Где вы живете? – спросила она.

* * *

Он жил в Ньютоне, уютном предместье большого Бостона, всего в шести километрах от дома Мауры в Бруклине. Его жилище не отличалось от прочих домов на этой тихой улице – такой же ничем не примечательный, но ухоженный дом. Еще с улицы Маура заметила в окне голубое свечение телеэкрана и услышала монотонный грохот поп-музыки. MTV. Ничего не скажешь – странный выбор для полицейского.

Она нажала кнопку звонка. Дверь распахнулась, и на пороге появилась белокурая девчушка в линялых голубых джинсах и короткой майке, обнажавшей пупок. Весьма провокационный наряд для девочки, которой, судя по узким бедрам и едва наметившейся груди, было не больше четырнадцати. Девочка молчала, сурово глядя на Мауру, как будто охраняла жилище от непрошеной гостьи.

– Здравствуйте, – сказала Маура. – Меня зовут Маура Айлз, я к детективу Балларду.

– Папа ждет вас?

– Да.

– Кэти, это ко мне! – крикнул из глубины дома мужской голос.

– Я думала, это мама. Она уже должна прийти.

За спиной дочери показался Баллард. Мауре с трудом верилось, что этот мужчина с консервативной стрижкой и в наглаженной строгой рубашке мог быть отцом эдакой штучки. Он крепко пожал Мауре руку.

– Рик Баллард. Входите, доктор Айлз.

Когда Маура прошла в дом, девочка развернулась и направилась в гостиную, где плюхнулась в кресло перед телевизором.

– Кэти, хотя бы поздоровайся с гостьей.

– Я пропущу передачу.

– Разве нельзя отвлечься хотя бы на минутку и проявить вежливость?

Кэти тяжело вздохнула и удостоила Мауру кивком головы.

– Здравствуйте, – буркнула она и вновь уткнулась в телевизор.

Баллард поглядел на дочь, словно раздумывая, стоит ли тратить силы на увещевания.

– Хотя бы сделай потише, – произнес он. – Нам с доктором Айлз нужно поговорить.

Девочка схватила пульт и направила его, будто орудие, на телевизор. Звук стал немного тише.

Баллард взглянул на Мауру.

– Хотите кофе? Чаю?

– Нет, спасибо.

Он понимающе кивнул.