Двойник
Шрифт:
– Натан.
– Надеюсь, ты не желаешь «сыграть в ящик»? Поэтому ты не можешь там фигурировать как Натан Геллер, частный детектив, который помог изловить Диллинджера.
– Понимаю.
– У тебя есть какие-нибудь идеи?
Я снова вздохнул.
– Мог бы работать под вымышленным именем. Ну, вы понимаете, под прикрытием. Нитти поднял брови и кивнул.
– Ну да, как тот фэбээровец, которого твой дружок Несс послал последить за Алом. Этот парень выглядел и вел себя как настоящий итальяшка.
Я кивнул головой.
– Да, и его
– Может, мне стоило бы поблагодарить того парня? Ведь из-за него я стал именно тем, кем являюсь сейчас.
– Некоторые считают, что Капоне, даже сидя за решеткой, до сих пор руководит своей работой.
– Он сейчас в Алькатрасе, оттуда не просочится даже дерьмо.
– Но мне стоит попробовать действовать под вымышленным именем.
– Да, но, черт побери, это опасно. Я стану, малыш, тебя уважать еще больше, если сможешь все проделать.
– Вы поможете в этом?
Нитти продолжал улыбаться, откинув назад голову и прищурив глаза.
– Каким образом?
– Посоветуйте, каким именем я мог бы воспользоваться, и дайте некоторые сведения из жизни этого человека. Было бы хорошо, если бы этот человек находился сейчас, например, в тюрьме. Я назовусь его именем без риска, что Кэнди Уолкер или кто другой из его окружения когда-то встречал этого парня. Это должен быть человек, о котором слышали, но не смогли бы что-либо проверить. Мне тогда удалось бы остаться живым и забрать эту девицу.
– Да, это возможно, мне нужно только позвонить, – сказал он, кивая головой.
Нитти встал и вышел из комнаты. Я слышал его приглушенный голос, но не мог разобрать слов. Он вернулся, улыбаясь, и сел на свое место.
– Все устроено. Я нашел имя, которое ты можешь использовать.
– Хорошо. Кто-то сидит в тюрьме?
– Еще лучше, он – мертв. Я удивился.
– Примерно год назад этот парень работал в восточных штатах, а потом начал работать на нас.
– Кэнди Уолкер встречал его? Нитти отрицательно покачал головой.
– Уолкер слышал о нем. Но они ни разу не встречались.
– А вдруг Уолкер все-таки его видел?
– У парня была пластическая операция. Вот тебе и объяснение, если возникнут вопросы.
– Хорошо, но как я докажу, что я и есть тот парень?
– Я все тебе расскажу о нем и постараюсь, чтобы завтра утром в офис тебе принесли его водительское удостоверение. Все сработает, дело – верняк.
– Ну, спасибо. Я очень ценю это, Фрэнк.
– Не стоит, это ты мне делаешь одолжение.
– Каким образом?
– Парень, которого ты станешь изображать, мертв, но об этом никто не знает. Или, точнее, мало кто знает. Было бы хорошо, если бы он снова проявился. Как будто остался в живых.
Я не все понял, но на всякий случай согласно кивнул головой.
– Вот адрес, – продолжал Нитти. Он написал его в белом блокноте, лежавшем на кофейном столике перед ним. – Это – многоквартирный дом. Тебе нужно встретиться с деревенской старухой, живущей на
– Кейт Баркер? Она как-то связана с Баркерами?
Нитти сухо кивнул.
– Это их мать.
Ни в одной газетной статье не упоминалось о старухе, связанной с бандой Баркер – Карпис.
– Она знает, чем занимаются ее детки? – спросил я.
– О да!
– И одобряет это?
– Она считает, что сыновья не могут делать ничего дурного. Старуха даже иногда ездит с ними, как мне сказали. Но временами ей это надоедает, и тогда она живет в квартире в «большом городе». Когда к ней придешь, просто скажи, что хочешь связаться с ее сыновьями и с Уолкером. Если вдруг она засомневается, то я тебе дам имя одного из моих помощников. Пусть все проверит.
Он вырвал страницу из блокнота с адресом и передал ее мне.
Я увидел адрес: Пайн-Гроув, 3967.
– Господи, Фрэнк, это же дом, где жил Джимми Лоуренс.
– Да. Он принадлежит мне, если быть более точным – одной моей компании.
Таким образом я узнал о Фрэнке Нитти и его бизнесе гораздо больше, чем хотелось бы. И уже видел себя мертвым в темной аллее.
– Между прочим, она живет в квартире Лоуренса, – добавил Нитти.
– Господи, – повторил я, глядя на адрес. Белая бумажка начала расплываться у меня перед глазами.
– Ну, так случилось потому, что квартира освободилась, – заметил Нитти, улыбаясь. – Она никогда не встречалась с Лоуренсом.
– Никогда не встречалась с Лоуренсом?
– Нет, – подтвердил Нитти. – К твоему счастью, теперь ты станешь им.
– Джимми Лоуренсом? – переспросил я.
– Позвольте познакомиться, – сказал Нитти, продолжая улыбаться.
27
На следующий день, во вторник я поставил машину напротив большого кирпичного трехэтажного здания на Пайн-Гроув. Я не стал сразу выходить из машины, попытался сосредоточиться.
В бумажнике лежало водительское удостоверение штата Иллинойс на имя Джеймса Л. Лоуренса. На мне были белый костюм, соломенная шляпа-канотье и очки с простыми стеклами в золотой оправе. Мне было не по себе. Я приехал с визитом к матери парней Баркеров.
Фрэнк Нитти в своем роскошном номере вчера полчаса рассказывал мне о Лоуренсе и его жизни.
Он... нет, я, родился в Канаде, переехал со своими... нет моими (нашими?) родителями в Нью-Йорк, когда был ребенком. Оба родителя давно умерли – мать во время родов, а отец погиб в аварии на фабрике. Меня воспитывали тетка и дядя, который работал на Вест-Тартиз, занимаясь производством одежды. Я стал работать там в профсоюзах для Лепке. Так называли главного заместителя Лаки Лючано – Луи Бугалтер. Со временем я стал одним из главных помощников Лепке в рэкете по защите людей и предприятий. Но на мне висело обвинение в убийстве в Нью-Йорке, и примерно год назад меня отправили оттуда к друзьям гангстеров в Чикаго. После пластической операции я снова начал работать.