Двойник

Горшков Валерий Сергеевич

– Мы всегда рады новым клиентам, шурави, – спокойно ответил афганец, нажатием кнопки включая проигрыватель компакт-дисков. По кабине «транзита» из четырех расположенных по углам акустических систем полилась тихая восточная музыка. – Особенно если их нам поставляют старые знакомые….

Капитан Логинов

– Неужели это был Ворон? – непроизвольно сорвалось с губ Логинова.

Сняв пистолет с предохранителя, капитан медленно поднял его вверх, целясь точно в лоб ухмыляющемуся типу в надвинутой на глаза кепке, и, почти

незаметно двигая ствол слева направо, три раза подряд нажал на спуск.

Эхо выстрелов гулко прокатилось по всему помещению тира, в котором в этот ранний час – настенные электронные часы показывали начало пятого утра, – кроме Кости, не было ни души.

Нажав на кнопку, Логинов подождал, пока мишень с тихим гудением приблизится к его кабинке, и снял с держателя продырявленный лист с изображением небритого, похожего на карикатурный персонаж преступника, У того помимо расплывавшегося до ушей рта из восьми выстроившихся ровной дугой отверстий, вместо глаз и носа зияли аккуратные дырки от пуль. Скомкав бумагу.

Костя швырнул ее в полный отработанной макулатуры пластмассовый мусорник у стены. Положил опустевшую «беретту» на обтянутый войлоком бортик тира, снял антишумовые наушники и повесил их на крючок.

Каждый раз, когда капитану хотелось спокойно подумать, он спускался на минус третий этаж Большого дома, выбирая время, когда есть большая вероятность остаться один на один с мишенью, и разряжал в бумажного бандита пять-шесть обойм.

Для бывшего офицера спецназа Логинова это занятие было сродни медитации.

Только держа в руке боевое оружие, видя перед собой цель и нажимая на курок, он ощущал необычайное хладнокровие, четкость мысли и полную уверенность в правильности своих действий. А сейчас как раз было о чем подумать.

После полученного Костей из ГУВД Москвы второго факса события завертелись с фантастической быстротой.

Вслед за сообщением о якобы осуществленных Вороном бессмысленных варварских убийствах выдающий себя за детектива Орлова пациент неожиданно покидает больницу, заставив врача вколоть ему большую дозу промедола.

На автора программы «Криминал-Информ» Игоря Родникова выходит скрывающийся от правосудия вор в законе Вишня, и тележурналист делает в эфире объявление о неслыханном вознаграждении в обмен за любую информацию о двойном убийстве на Мориса Тореза.

И почти сразу же после выхода программы в эфир Родникову звонит десятилетний пацан и сообщает о некоей женщине в темных очках, замеченной им ночью у дома номер двадцать пять.

Потом, примерно за час до возвращения журналиста домой, оператор звукового наблюдения фиксирует в его квартире странные тихие шумы, после чего снова наступает тишина, но на этот раз уже абсолютная, такая, которой просто не может быть в помещении, где находится человек. Ни хлопка дверей, ни звука шагов, ни шелеста льющейся в ванной комнате воды – ничего!

А на следующее утро Родников лично является в приемную ФСБ, бросает на стол спичечный коробок, сообщает об обнаруженном им в своей квартире вмонтированном в телефонный аппарат подслушивающем устройстве и просит провести специальную проверку…

Но «клопы» перестали работать еще до прибытия журналиста домой,

следовательно, их вычислил кто-то другой – тот, кто проник в его квартиру до возвращения Родникова!

Вопрос: кто это был? На сей счет у Логинова имелся только один, напрашивающийся, исходя из логики событий, ответ.

Нежданным гостем журналиста мог быть только Ворон, решившийся на встречу со старым знакомым с целью получения дополнительной информации о «совершенных им» минувшей ночью убийствах… Он же – спасший Ирину Сосновскую от маньяка Яблонского частный детектив Сан Саныч, с которым Костя мило беседовал в Озерковой больнице всего за несколько часов до этого и даже пригласил к себе в гости, на коньячок!

Однако самое интересное произошло сегодня, когда в кабинет Логинова зашел сотрудник компьютерного отдела и положил на стол данные владельца отпечатков, отправленных капитаном на идентификацию. Прочитав завершившиеся неожиданным успехом результаты сравнительной экспертизы, Костя на секунду потерял способность к адекватной оценке событий, ему даже показалось, что у него от хронического недосыпания последних двух суток и сильного нервного напряжения вдруг начались галлюцинации!

Каково ему было узнать, что человек, с которым он лично общался не далее чем вчера утром, уже два с лишним года является мертвым и похоронен на Южном кладбище?!

Скелет

– Знаешь анекдот про меткого стрелка и муху? – спросил Али. – Там все заканчивается такими словами: «Летать – будет, но любить – уже никогда!»

Ворон усмехнулся.

Скелет, которому Алтаец поручил организовать слежку за Родниковым, был вне себя от ярости. Он нервно ходил по закутку в подсобке супермаркета, громко ругался, то и дело плевал по сторонам и поглядывал на застывших у стены двух боевиков, рожи которых, покрытые ссадинами и синяками, своим цветом больше всего напоминали недозрелый баклажан.

– Я вас для чего поставил пасти хату журналиста, придурки вы недоделанные?! – схватив одного из быков за грудки и рванув так, что затрещала ткань спортивного костюма, заорал он. – Чтобы докладывать пацанам Клопа о каждом, кто войдет в квартиру! А не для того, чтобы получать пиздюлей от какого-то бухого айзербона! Кому сказать – так ржать будут, пока не обоссутся!

Двух правильных пацанов Скелета, много раз выезжавших на разборки с волынами и валивших всяких залетных бакланов, отмудохал какой-то ужравшийся урюк.

К тому же предварительно послал их во все возможные места! Да уж если на то пошло, за такой гнилой базар вы его ваще должны были замочить, бросить до поры в багажник, а потом отвезти на свалку и утопить там в жидком дерьме, козлы недоделанные!

– Да разве мы не пытались?! Скажи, Фофан! – не выдержав, по его мнению, незаслуженных упреков, подавленно воскликнул один из провинившихся братков. – У нас никогда еще на такие дела очко не играло, в натуре! Но этот черножопый машется, как Брюс Ли! Мы даже ни разу не достали его! Зато он, падло… – сложив ладони лодочкой возле паха, взвыл от отчаяния боевик. – Врач сказал, пятьдесят на пятьдесят! Может, стоять уже никогда не будет! А ты на нас гонишь.