Двойник
Шрифт:
– В самую точку, поздравляю, – подтвердил догадку главврача Логинов. – Это специальное средство, состоящее на вооружении диверсантов и сотрудников секретных ведомств, непосредственно занимающихся выполнением особых заданий. А еще оно изредка – все-таки большая редкость – используется взломщиками сейфов…
– Отпечатки?! – едва не подпрыгнув от посетившей его догадки, громким шепотом произнес Довженко. – Состав из тюбика наносится на руки и после высыхания делает их гладкими, как стекло! Без каких-либо рисунков на коже! Я читал про что-то подобное в детективной литературе,
– Свет, – коротко ответил Костя. – Сухая кожа человека, как правило, матовая, а этот состав содержит в себе силиконы. Просто совершенно случайно заметил блик.
– Снимаю шляпу перед нашими правоохранительными органами!
– Вы, доктор, человек опытный и серьезный, а поэтому в связи с некоторыми подробностями, связанными с нашим общим знакомым, я вынужден вас предупредить с высоты всех данных мне государством полномочий… – несколько витиевато начал капитан, но главврач, сразу поняв, что за этим последует, немедленно сделал серьезное лицо и скрестил вытянутые вперед руки.
– Могила, капитан, – заверил он.
Надо проверить паспортные и прочие данные этого Орлова, а также его лицензию на право занятия розыскной деятельностью и ношение огнестрельного оружия прямо сегодня, сразу же по возвращении на Литейный, решил Константин.
Вдруг что интересное и обнаружится?
– Пусть пока отдыхает, – кивнув на «детектива», сказал капитан. – Через несколько часов я приеду вместе с экспертом, он очистит кожу от состава и поможет вашему пациенту «сыграть на рояле». А до тех пор я бы предпочел, чтобы ни одна живая душа из медперсонала больницы в палату даже носа не совала.
Проследите за этим, доктор. Это, если хотите, приказ.
– Да, да, конечно, – засуетился Довженко. – Как скажете. Я ведь все понимаю…
Логинов, в последний раз смерив цепким взглядом лежащего без сознания мужчину, направился к выходу. Следом, нервно подергивая плечами, заторопился главврач.
Дав короткие инструкции омоновцам и попрощавшись за руку с Довженко, Костя прихватил пакет с изъятыми у раненого вещами и покинул отделение. Позвонив в управление, вызвал служебную машину, потом вышел из пропахшего лекарствами, хлоркой и застиранными простынями реанимационного отделения, пересек территорию и, присев на скамейку возле главных ворот, стал дожидаться прибытия тачки, с жадностью вдыхая чистый прохладный воздух.
Ворон
В затылок словно ударили чем-то тяжелым, и все заволокло кровавым туманом.
Ворон потерял сознание, уткнувшись лбом в рулевое колесо.
Сознание вернулось мгновенно, словно кто-то невидимый нажал на кнопку выключателя, предварительно заменив старые, потекшие батарейки на новые, и пустил по нервам электрический ток.
Веки Ворона вздрогнули, он открыл глаза и медленно обвел окружающее пространство, наполненное пробивающимся из-за неплотно прикрытых жалюзи на окне ярким дневным светом. На потолке комнаты, в которой он находился в одиночестве, играли,
«Значит, все-таки жив», – мельком пронеслось у него в голове, прежде чем сознание автоматически принялось за быстрый, но скрупулезный анализ обстановки.
Осмотревшись, он сразу же понял, куда попал. Вне всякого сомнения, больница, реанимационное отделение. Вот только какая именно? Гражданская или госпиталь? Это далеко не так маловажно, как может показаться постороннему…
Опустив взгляд вниз, туда, где в момент, предшествующий бездне беспамятства, торчала густо перемазанная липкой горячей кровью рукоятка финского ножа, он увидел лишь свою равномерно вздымающуюся грудь в белой застиранной рубахе и накинутое поверх нее тонкое одеяло.
Попробовал осторожно пошевелить сначала пальцами рук, потом ног. Кажется, все более-менее функционирует… Уже хорошо.
Полежал несколько минут, словно прогоняя невидимый сканер по всему телу, от головы до щиколоток, прислушался к ощущениям организма. Если не считать резаную рану в животе, наверняка уже заштопанную хирургом, а также несколько синяков и царапин, все остальное вполне работоспособно. Тоже плюс.
Закончив самопроверку физического состояния, Ворон тут же приступил к анализу последних оставшихся в памяти событий.
Пустынный парк, крики о помощи, темный силуэт насильника и еще один – лежащей на мокрой траве девушки, неожиданно брошенный нож… Два выстрела вдогонку, глухой стук падающего навзничь тела… Тут он ее узнал… Ира Сосновская… Подумать только – второй раз… Но сейчас-то она сопротивлялась насильнику вовсю… Хотела вызвать «скорую»… Так привязалась, что пришлось пугнуть пистолетом… Убежала… Потом он сел в машину, позвонил по мобильнику Али и поехал очень быстро, зная, что в обычную больницу ему никак нельзя…
А дальше – провал в памяти, резкий и глубокий, без каких-либо обрывков воспоминаний.
Что же на самом деле случилось? Может, все-таки добрался, уже на автопилоте, и Али поместил его в какую-нибудь маленькую частную клинику, которых сейчас развелось в Питере великое множество?! Теоретически вполне возможно, но…
Не верилось. Ворон не мог сказать точно, почему сразу же так подумал, но интуиция, еще ни разу не подводившая его, говорила совершенно другое. Он не спасся сам, это его спасли!
А если дело обстояло именно так, то, учитывая серьезность ранения, шансов на освобождение у него нет. Пациент, находящийся без сознания, с ножом в животе – событие на все сто криминальное, а значит, доблестные эскулапы в милицию уже сообщили. Со всеми вытекающими для него последствиями. Оружие, из которого он убил насильника, и чек от Сосновского наверняка нашли…
Но вполне возможно, что переданные ему бизнесменом в качестве гонорара полмиллиона баксов испарились сразу же, как только оказались в руках у сведущего в подобных заграничных бумажках человека. В крайнем случае можно будет отвертеться-в том, чтобы иметь кучу денег, состава преступления нет, сейчас не те времена. Тем более чек чистый, не краденый!