Двойник дочери

Аддамс Петтер

Мейсон в задумчивости повернулся к Делле Стрит.

– Он проверит ее еще раз, а нам лучше вернуться в контору. Не исключено, что ей захочется с нами встретиться по окончании эксперимента. Лучше ей не знать, что мы наблюдали за тем, как он проходил.

Пол Дрейк проводил Мейсона и Деллу Стрит до двери.

– Ты думаешь попытаться ее расколоть, Перри?
– поинтересовался детектив.
– Ты теряешь время. Я считаю, что она говорит правду.

– Ее беспокоит что-то, связанное с Гламис.

– Естественно. Гламис - незаконнорожденный

ребенок. Хотя Нэнси Джилман и заявляет, что всегда жила так, как хотела, не особо придерживаясь общепринятых правил, она понимает, в какое положение поставила Гламис.

– Может, это объясняет ее реакцию. Может, нет, - кивнул Мейсон.
– Но тут что-то не так. Послушаем, что думает Картман Джаспер. Попроси его зайти ко мне, когда он закончит. Если Нэнси не желает со мной ничего обсуждать, пусть идет домой. Насколько я понял, она торопилась.

Мейсон и Делла Стрит вернулись к себе в контору. Через двадцать минут в дверь постучал Картман Джаспер. Он держал в руке графики, начерченные машиной.

– Что вы думаете?
– поинтересовался Мейсон.

– Она говорит правду - что касается дела. Она не была знакома с Верой Мартель, ее не шантажировали, но она лжет насчет Гламис Барлоу.

– Вы хотите сказать, что Гламис Барлоу - не ее дочь?
– уточнил Мейсон.

– Не знаю. Мне необходимо составить новый список вопросов касательно Гламис и задать их, чтобы докопаться до правды. Но что-то, связанное с Гламис, вызывает эмоциональную реакцию.

– Вам известно, что Гламис - незаконнорожденный ребенок?

– Пол Дрейк сообщил мне, но я не считаю, что это объясняет ее реакцию. Наверное, есть что-то еще. Как только Нэнси Джилман слышит о дочери по имени Гламис Барлоу, она начинает волноваться.

Мейсон нахмурился.

– Предположим, Гламис - не ее дочь?
– произнес вслух адвокат.

– Не исключено, - кивнул Джаспер.

– Прекрасный повод для шантажа, - заметил Мейсон.

15

Мейсон ходил из угла в угол своего кабинета.

– Черт побери, Пол, с этим делом что-то не так, - обратился он к сыщику, сидевшему в кресле для клиентов.
– Кто-то снял со счета в банке десять тысяч долларов. Ровную сумму - десять тысяч. Они предназначались шантажисту. Снять такую сумму и не оставить следов просто невозможно.

– Но деньги раздобыли и следов не осталось, - возразил Пол Дрейк.
– Я исследовал все возможности.

– Я сижу на верхушке вулкана. Десять тысяч долларов лежат в моем сейфе, - продолжал Мейсон.
– Вероятно, эти деньги являются доказательством. С ними нужно что-то делать. Я не собираюсь предавать клиента, но я также не хочу, чтобы меня обвинили в сокрытии улик. Я думаю связаться с полицией и сообщить им, что я нашел эти деньги. Если полиция выяснит, что десять тысяч долларов находятся у меня до того, как я поставлю власти об этом в известность, я окажусь в крайне неприятном положении. Я иду по тонкому льду, оставляя деньги у себя.

– Тогда почему ты до сих пор не позвонил в полицию?

–

Я не намерен предавать клиента, Пол. Я обязан выяснить, откуда появилась эти деньги перед тем, как что-то предпринимать. Твои ребята раскопали, чем занималась Вера Мартель в последнюю неделю перед смертью?

Дрейк кивнул.

– Я уже потратил кучу денег на расследование, - сказал он. Практически никто ничего не знает. Она работала по нескольким делам. Отсутствовала у себя в конторе два дня, но это было за десять дней до смерти.

– Куда она ездила?
– заинтересовался Мейсон.

– Понятия не имею, - признался Дрейк.
– Мы не смогли выяснить.

– Выясните, - приказал Мейсон.
– У нее в сумочке нашли кредитку на приобретение авиабилетов и пару кредиток на бензин. Дай задания своим людям. Где использовались кредитки на бензин? Куда она летала? Прямо сейчас принимайся за дело.

– Она уезжала за десять дней до тринадцатого, - запротестовал Дрейк.

– Черт побери, плевать мне, когда это было, - взорвался Мейсон.
– В деле чего-то не хватает, и я хочу до этого докопаться раньше полиции. Представь, в каком я окажусь положении, если полиция...

Зазвонил телефон.

Делла Стрит сняла трубку.

– Звонит Мьюриель, шеф, - сообщила секретарша.
– Она плачет и очень расстроена.

– Не вешай трубку у себя на столе, Делла, - велел Мейсон.

Мьюриель оказалась настолько расстроена, что ее было сложно понять. Она постоянно всхлипывала.

– Мистер Мейсон, я... я вас предала. Я - предательница.

– Постарайтесь выразить все, как можно более четко и сжато, попросил Мейсон.
– У нас мало времени. Что вы сделали?

– Полиция... применила ко мне то, что называется "третьей степенью" ["третья степень" - интенсивный допрос с применением активного психологического воздействия, психического или физического насилия]. Они отвезли меня в окружную прокуратуру и чуть ли не пытали. Они угрожали мне и... и я им все рассказала.

– О деньгах?
– уточнил Мейсон.

– О деньгах, - подтвердила девушка.

– Что вы о них рассказали?

– Все.

– Что еще?

– Я открыла им все, что мне известно.

– Об исчезновении вашего отца?

– Да.

– О том, как вы звонили мне?

– Все, мистер Мейсон... Я не понимаю, почему я это сделала... Они давили на меня. Это было, словно удары молотка по голове - бум, бум, бум. Постоянные, не прекращающиеся...

– Когда это произошло?

– Сразу после того, как закончилось слушание в суде. Меня забрали и отвезли в окружную прокуратуру.

– Почему вы не отказались ехать с ними?

– Мне не представилось возможности. С одной стороны ко мне подошла женщина-полицейский, с другой - мужчина. Они сказали: "Пройдите сюда, пожалуйста. С вами хочет поговорить окружной прокурор". И так я оказалась у них... Они точно знали, какие методы использовать, а я им все выболтала.