Двойная игра
Шрифт:
«Он больше не намерен вести переговоры с Канарисом, а предложит рейхсфюреру решить эти вопросы непосредственно с Кейтелем», — писал Хуппенкотен.
Канарис вместе с Бентивеньи немедленно отправился к Гейдриху. Однако тот не принял их. Канарис решил дождаться Гейдриха, но безрезультатно просидел в приемной несколько часов, а затем уехал, приказав Бентивеньи не уходить до тех пор, пока он не увидит. Гейдриха. Через некоторое время к Бентивеньи вышел Мюллер и убедил его уехать. Тогда Канарис отправился к Кейтелю, который позвонил Гейдриху, и тот согласился снова вступить в переговоры. Во время этой встречи были сформулированы условия соглашения, которое затем и было подписано. Гестапо была предоставлена
Однако еще до того как это соглашение было подписано, Хуппенкотен начал собирать более подробные сведения о Канарисе, связанные с его происхождением. Он как бы в шутку утверждал, что Канарис — потомок греческого национального героя адмирала Константина Канариса. А как известно, греки стали врагами немцев, в то время как итальянцы — их союзниками. Однажды адмирал вручил Хуппенкотену копию своего фамильного дерева, из которой было видно, что его предки являются выходцами из Италии. Вручая эту копию, он сказал: «Это пополнит ваше досье».
Гейдрих, получив новый пост — генерального комиссара безопасности оккупированных стран, разъезжал по Европе. По его приказу проводились массовые расстрелы старших офицеров, профессоров, коммунистов, евреев, участников движения Сопротивления. Методы управления, которых придерживался генерал фон Фалькенхаузен в Бельгии, казались Гейдриху слишком мягкими. Он хотел, чтобы кровь лилась рекой.
Еще более беспощадным был его хозяин. В 1940 году абверу было приказано ликвидировать в Северной Африке генерала Вейгана, после того как Гитлер писал Муссолини: «Я недоволен выбором Вейгана для наведения порядка в Северной Африке». Он боялся, что Вейган перейдет на сторону союзников. А в начале 1942 года из концлагеря в Кёнигштейне (Саксония) бежал французский генерал Жиро, которому удалось добраться до неоккупированной части территории Франции. Гитлер приказал также убить и его.
Пикенброк заявил в то время: «Следует совершенно ясно сказать Кейтелю, а он пусть доложит фюреру, что мы, абвер, являемся военной организацией, а не организацией убийц, подобно СС и СД». Адмирал Канарис, получив приказ убить Жиро, при случае сообщил об этом Кейтелю. Фельдмаршал, сам неодобрительно относившийся к кровавым расправам над генералами, согласился, что абвер должен передать это дело в руки СД.
Гейдрих стал также протектором Богемии и Моравии. Затяжка войны с Россией делала Чехословакию опасной для Германии в будущем, а методы правления, проводимые там бароном фон Нейратом, казались слишком мягкими. Гейдрих, сменивший Нейрата, в сентябре 1941 года объявил в Чехословакии чрезвычайное положение и ввел смертную казнь за малейшее проявление недовольства. За два месяца было казнено 1100 чехов. Гейдрих продолжал осуществлять контроль за деятельностью гестапо и в других оккупированных странах. 7 мая 1942 года он перебросил из Польши во Францию генерала СС Оберга, приказав ему покончить с растущим движением Сопротивления. Затем Гейдрих отправился в Гаагу, чтобы проследить за проведением массовых расстрелов. В конце мая он вернулся в Прагу и объявил, что молодые чехи будут призываться на военную службу.
Гиммлер и Гейдрих созвали в Праге специальную конференцию и сообщили на ней о новой системе организации разведки, согласно которой вопросами безопасности в армии теперь будет заниматься СД, а 3-му отделу абвера отводится только вспомогательная роль. Но конец Гейдриха был уже близок.
Однажды ночью английский бомбардировщик, пролетая над Богемией, сбросил трех парашютистов из чехословацкой бригады,
Как только показалась машина Гейдриха, один из чехов бросил в нее гранату, а другой открыл огонь из автомата. Шофер и охранник-эсэсовец были убиты, а Гейдрих — смертельно ранен. Оба чеха, совершившие нападение, укрылись в маленькой церквушке в Лидице.
Хуппенкотен встретился с Канарисом на похоронах Гейдриха.
«Канарис от имени всей своей службы и от себя лично выразил нам соболезнование, — вспоминал позднее Хуппенкотен. — Он заверил меня, что в лице Рейхарда Гейдриха он потерял человека и своего истинного друга».
На похоронах Гиммлер говорил о Гейдрихе, как о человеке чистейшей души и приколол к его груди медаль. А между тем эсэсовцы расстреляли 150 заложников и объявили, что каждый мужчина призывного возраста, не имеющий удостоверения личности, будет немедленно расстрелян. Нашелся предатель, сообщивший немцам, что лица, совершившие покушение на Гейдриха, укрылись в Лидице. Немцы окружили церковь, и патриоты погибли в этом неравном бою. Гестаповцы уничтожили в Лидице все живое и стерли ее с лица земли.
Вскоре Гитлер снова вспомнил о Жиро. Дело с его убийством явно затянулось. Абверу. было приказано доложить о принятых по этому делу мерах.
«Как идет операция «Густав»?» — обратился к Лахузену Кейтель, употребив условное наименование плана убийства Жиро. Канарис в то время был во Франции. Лахузен немедленно поспешил туда, где встретился со своим начальником в отеле «Лютеция» и сообщил ему о запросе Кейтеля. Канарис сразу ничего не ответил, а затем, подняв бокал с шампанским, произнес: «Скажите мне, когда Жиро удалось бежать, вспомните дату, когда мне было приказано его убить, и дату, когда убили Гейдриха… Мы можем сказать, что это дело мы передали в Праге лично Гейдриху».
Глава 17.
МАСТИЧНАЯ ВЗРЫВЧАТКА
«…Это дело мы передали лично Гейдриху». Но прошли весна и лето 1942 года, а Жиро все еще был жив. Битва в Западной пустыне продолжалась с переменным успехом. Роммель, по-прежнему стремившийся продвинуться на восток от Эль-Аламейна и вспоминавший своих больших противников: Уэйвелла, О’Коннора, Кеннингема, Ритчи, Окинлека, увидел, что ему предстоит встретиться с двумя новыми — Александером и Монтгомери. Летнее наступление немцев в России, когда гитлеровские войска дошли до Сталинграда, закончилось гибелью 6-й армии немцев. Гитлеру не терпелось скорее приступить к выполнению плана операции «Атилла» (вторжение на неоккупированную часть Франции). Но он не решился ни на вторжение на неоккупированную часть Франции, ни на вступление в Испанию. Битва за Эль-Аламейн началась 23 октября, а к 5 ноября англичанке оттеснили, Роммеля на 100 миль к западу. Русские контратаки под Сталинградом непрерывно усиливались.
Стало известно, что англичане собирают большой морской конвой у Гибралтара с целью облегчить положение Мальты. Количество судов, стоящих там на якоре, резко увеличилось. Канарис имел отделение абвера в Альхесирасе в Испании во главе со старшим офицером, в обязанность которого входило постоянно следить за движением судов союзников и нейтральных стран. В первые дни ноября стало ясно: что-то готовится. Канарис это прекрасно понимал. У него были друзья в испанском флоте, его люди находились в Альхесирасе, Танжере и Сеуте. Он сам не раз стоял на берегу Испании, наблюдая за английскими кораблями в проливе. Адмирал был кровно заинтересован в создавшейся обстановке на Средиземном море. Теперь настало время для испытания его как начальника разведки.