Двойная игра
Шрифт:
В последующие шесть месяцев видимого спокойствия, накануне 1940 года, события развивались с такой быстротой, что многие из них могли пройти незамеченными. Эсэсовцы в черном и солдаты, одетые в серую полевую форму, вынуждены были действовать совместно, хотя они подозрительно относились друг к другу. Их внимание всецело поглощала военная обстановка, сложившаяся на Западе. К этому времени для обеих сторон стало ясным возрастающее значение Голландии. 1-й и 2-й отделы абвера получали все больше сведений об усилении активности союзников в этой стране. Гитлер требовал все новых и новых данных. Ряд сведений, добытых абвером, отобрало министерство иностранных дел. Их включили в Белую книгу, в которой министерство
2-й отдел абвера получил указание добыть бельгийскую и голландскую таможенную и жандармскую форму, в которую предполагалось одеть немецкие передовые ударные части. Казалось более логичным послать немецкого портного в Бельгию, который мог бы там на месте изучить покрой этой формы. К тому же тут не требовалось особой точности, так как форма нужна была лишь для неожиданного захвата мостов через Маас и Мозель, прежде чем они могли быть разрушены. Однако портного не послали, а решили нужное обмундирование украсть. И когда эта кража была обнаружена, сообщения о ней тотчас же появились в голландской и бельгийской печати. Одна из голландских газет поместила даже карикатуру на Геринга, где тот был изображен в форме голландского вагоновожатого трамвая.
2-й отдел абвера все шире развертывал сеть своей агентуры, предназначенной для использования ее в день «Д» [45] . Агентура эта сыграла свою роль, когда «странная война» закончилась и немцы вступили в Бельгию и Голландию. Мосты через Маас и Мозель и заграждения на дорогах были захвачены гражданскими лицами или людьми, одетыми в форму союзников, и удерживались до подхода немецких войск. Многочисленные диверсии нарушили всю систему обороны, снабжение, пути сообщения и связь.
45
День «Д» — день начала операции. — Прим. ред.
Английская секретная служба пыталась обнаружить германскую агентуру еще в период затишья. Она не могла не заметить активизации деятельности абвера и голландских нацистов. Обе разведки работали день и ночь, стремясь уничтожить агентурную сеть, создаваемую другой стороной. Вольбах снова стал появляться в штаб-квартире немецкой разведки в Гааге и Амстердаме, передавая ей секреты английской разведки: «Клеммер — английский агент», «Англичанам известно, что Шрамм — немецкий агент».
А Вольбах все сообщал и сообщал имена агентов союзников. Он говорил Протце и о тех, которые были известны англичанам как немецкие шпионы. Время от времени он сообщал имена офицеров немецкой разведки, которые, как выяснилось, работали на англичан. «Англичанам стало известно, что адмирал Канарис был в Голландии», — докладывал Вольбах. Нервы Протце были напряжены до предела. Он совсем потерял сон. Его мучили кошмары, всюду Протце видел предателей.
«Немецкие агенты во Франции должны были возвращаться в Германию через Голландию. Их имена будто бы также известны англичанам», — докладывал Вольбах, Протце пытался успокоиться и прийти к определенному заключению. «В немецкой разведке сидит агент союзников, занимающий высокий пост», — думал он.
«Англичане следят за хромым, который прибудет завтра вечерним экспрессом из Франции в Гаагу». Вольбах сообщал то об одной, то о другой катастрофе. Наконец бомба взорвалась: Вольбах явился с сообщением, из которого явствовало,
Через час Протце был уже в кабинете графа Зеха, немецкого консула в Гааге, и шепотом сообщил ему полученное известие.
— Кого вы подозреваете? — с недоверием спросил Зех. Протце назвал одного из старших дипломатов, секретаря консульства, с которым Зех встречался ежедневно.
— Это невозможно, дорогой мой! — воскликнул консул. — Я его прекрасно знаю! Он из очень хорошей семьи!
Зех вынул из ящика стола список подозрительных лиц.
— Я думаю, среди них есть английские агенты. Посмотрим, может быть, один из них проник в нашу секретную службу.
Но Протце был уверен в своем предположении. Прощаясь с графом Зехом, он попросил его сохранить в секрете их разговор и ушел с намерением поймать свою жертву в ловушку.
Консула вызвали в Амстердам на совещание офицеров разведки. Об этом совещании он упомянул в разговоре с одним из своих секретарей.
— Они заявили, что у меня в консульстве находится английский агент, — сказал Зех. Секретарь, услышав это, вздрогнул, затем улыбнулся и поспешно откланялся.
В последующие двадцать четыре часа консул обнаружил, что его секретарь исчез. Сделали запрос в голландскую полицию и сообщили о случившемся в штаб-квартиру немецкой разведки в Кельне. Но никто ничего не мог сказать. «По-видимому, он уехал в свой полк, — предположил консул. — Он давно просил разрешения на это».
Скоро в кабинете Зеха снова появился Рихард Протце.
— Ваше превосходительство, а птичка-то улетела… Он уже в Лондоне. Вы что-нибудь говорили ему? — спросил Протце.
Адмирал Канарис в присутствии Протце выслушал сообщение об этой истории с удивительным спокойствием. Над графом Зехом нависло обвинение в нарушении установленных правил соблюдения секретности.
Казалось странным, что в данном случае, как и во многих других, Канарис не рассердился ни на графа, из-за которого он упустил свою добычу, ни на крупного государственного изменника, каким оказался скрывшийся секретарь. Протце заметил, что Канарис думал только о том, как бы скорее замять это дело.
Через несколько лет я встретил исчезнувшего секретаря в Лондоне.
— Канарис повесил бы меня, если бы ему удалось меня схватить, — сказал он, натянуто улыбаясь.
Я думаю, он был прав, если учесть, что и Гейдрих поступил бы с ним так же.
Когда 10 мая 1940 года главные силы немцев начали наступление на Западе, об истории с секретарем совсем забыли. Вольбах, все еще находившийся вне подозрения англичан, рискнул покинуть Голландию и вместе с другими беженцами направился в Англию.
Глава 11.
НОРВЕГИЯ
До сих пор в Англии об агрессивных замыслах Гитлера после захвата Австрии узнавали от оппозиции Гитлеру, существовавшей внутри абвера. Какую роль играл в этом адмирал Канарис, читатель, несомненно, поймет в дальнейшем.
Я сам видел в Англии сообщение о мобилизации в Германии, предшествовавшей захвату Чехословакии и Польши, с указанием дат и их возможных изменений, причем оно было прислано за два месяца до дня «Д». Англичане получили и предупреждение о походе на Прагу. Для этого похода Гитлеру не требовалось много дивизий, и он отдал приказ Кейтелю держать их на границе в состоянии двадцатичетырехчасовой боевой готовности и начать наступление, не дожидаясь подхода всех войск. Тогда еще нельзя было сказать, будет ли абвер и во время войны согласовывать свои интересы с интересами Англии, будет ли он в дальнейшем передавать противнику информацию, которая может повлечь за собой гибель не одной тысячи немцев, но которая могла бы помочь остановить агрессию.