Двойная игра
Шрифт:
Тем временем Риббентроп проводил работу с венграми и поляками. Какой удар будет нанесен англичанам, если венгерское правительство также предъявит требования к Чехословакии от имени своего меньшинства в Моравии? Узнав об этом, Канарис немедленно вылетел в Будапешт. Адмирал Хорти, регент Венгрии, был старым другом начальника абвера.
«Канарис посещал меня каждый раз, когда ему приходилось бывать в Будапеште, — говорил мне адмирал Хорти в 1950 году. — И он, и я — бывшие морские офицеры. Кроме того, у нас были одинаковые взгляды. Тогда, в тридцать девятом году, мы оба считали, что, если Америка вступит в войну против Германии, с Германией будет покончено».
Канарис и сопровождавший его полковник фон Типпельскирх в начале сентября 1938 года предупредили венгерское правительство, что Германия вскоре может оказаться
Адмирал все еще никак не мог прийти к определенным выводам, которые следует сделать из результатов поездки Клейста в Лондон, когда гестапо обратилось в отдел военной контрразведки абвера с тревожным письмом. «Кто-то был в Лондоне и вел предательские разговоры. Узнайте, кто бы это мог быть! Мы уже над этим работаем».
Клейст очень встревожился, узнав об этом, а Канарис тем временем вызвал офицера, который готовил поездку Клейста в Лондон.
«Вам поручается расследование этого дела, — сказал адмирал ему. — Исследуйте каждую возможность. Наш человек не должен быть замешан. Его нельзя даже упоминать. Вы должны найти «его» в другом месте».
В это время в Нюрнберге проходил съезд нацистской партии. Коричнерубашечники маршировали по улицам; радиоусилители разносили речи Германа Геринга; немецкое командование устроило военный парад. На съезде среди иностранных гостей присутствовали два английских психиатра, посланные в Нюрнберг английским правительством для изучения рефлексов Гитлера. Их секретный доклад, к сожалению, до сих пор все еще не опубликован.
7 сентября лондонская газета «Таймс» удивила читателей своей передовицей. В ней впервые открыто говорилось, что Чехословакия окажется в лучшем положении, если она пойдет на территориальные уступки Гитлеру. Это еще больше подхлестнуло Гитлера. Он стал действовать самоувереннее; грубо отверг предложения лорда Ренсимена, с еще большей яростью стал нападать на Бенеша.
Через день после возвращения Клейста в Берлин генерал Бек передал функции начальника генерального штаба сухопутных сил своему заместителю генералу Францу Гальдеру. Генерал Бек принял это решение после того, как Гитлер в середине августа заявил в своей речи, обращенной к генералам в Ютербоге, что он этой осенью намерен силой разрешить чешскую проблему.
Канарис решил представить все таким образом, будто англичане, если дело дойдет до этого, станут воевать. Клейст ходил от одного генерала к другому, призывая их к действию. Канарис ознакомил генералов с письмом Черчилля. Одних это воодушевило, другие колебались. Но в середине сентября генерал фон Вицлебен, командующий берлинским военным округом, вместе с Гальдером и другими генералами провел необходимую подготовку для ареста Гитлера по его возвращении из Берхтесгадена в столицу. Граф Гельдорф, начальник берлинской полиции, был готов к тому, чтобы использовать имеющиеся в его распоряжении силы для ареста нацистских вожаков. Генерал Гёппнер, командир 3-й танковой дивизии, дислоцированной к югу от Берлина, должен был со своей дивизией войти в столицу по сигналу Вицлебена. Начальником генерального штаба опять стал бы генерал Бек. «Нет сомнения, что в то время существовал заговор, предпринимались серьезные меры для того, чтобы сделать его эффективным», — писал Черчилль много лет спустя в своей книге «Надвигающаяся буря» [33] . В день возвращения Гитлера страшная тишина наступала в здании генерального штаба. Чувствовали ли опасность Гитлер, Гиммлер и Гейдрих? Однако этот вечер прошел без каких-либо инцидентов, и еще до захода солнца адмирал Канарис знал, что ничего не произойдет. Вместе с полковником Лахузеном, Пикенброком и Гроскуртом он обедал, когда поступило сообщение из военного министерства. Министр Чемберлен намеревался вылететь в Берхтесгаден для обсуждения чехословацкого вопроса.
33
Churchill W. S. The Second World War. Vol. I. The Gathering Storm. Cassel &Co. London, 1948.
Лахузен
«Что он делает? Зачем он едет с визитом к этому человеку?» — Адмирал, недоуменно проговорив эти слова, вышел из-за стола и зашагал по комнате. Он был взволнован и больше не прикасался к еде. Извинившись перед своими подчиненными, адмирал рано ушел домой. Неужели он ошибся, показав свое истинное лицо англичанам? Может быть, он испугал их в Лондоне, и поэтому Чемберлен решил ехать в Берхтесгаден на переговоры с Гитлером? А может быть, англичане считают, что его информация и совет не что иное, как интрига или обман?!
Глава 7.
МЕЖДУ МИРОМ И ВОЙНОЙ
Некоторые из высших немецких генералов пришли в ярость, считая, что Канарис ввел их в заблуждение, когда заявлял о решимости англичан вести войну. Они стали поговаривать о том, что разведывательную службу не следовало бы доверять морскому офицеру. Лахузен передал мне высказывание одного высшего офицера об адмирале и его друзьях как о «людях, которые подорвали влияние генерального штаба», направив оппозицию Гитлеру по неправильному пути. Это была одна точка зрения. Между генерал-полковником фон Рундштедтом и его старым другом Клейстом 25 сентября состоялась короткая беседа. Когда Клейст заговорил о возможных действиях против Гитлера, фон Рундштедт с раздражением встретил его предложения. Все выглядело так, будто генералов обманули, а Гитлер был прав.
«Кризис еще не закончился; проблема все еще не решена», — убеждал Канарис. Но генералы уже сомневались в том, что эта проблема когда-нибудь решится. Браухич больше и слышать не хотел о перевороте. Раболепный Кейтель вообще ничего не знал об этом. Гальдер заявил генералу фон Вицлебену, самому ярому заговорщику, что он не будет нести ответственность за военные действия против Гитлера, если мистер Чемберлен пойдет на соглашение с Гитлером и мирное разрешение чехословацкого спора. Разочарованный Клейст вернулся в свое поместье в Померании, думая, что им никогда не избавиться от гитлеровского господства. Его родственник — генерал фон Клейст — философски заметил: «Может быть, Гитлер и свинья, но этой свинье здорово везет».
Вскоре Невилл Чемберлен посетил Гитлера в Берхтесгадене и выработал проект разрешения судетской проблемы для утверждения его английским кабинетом министров и для предъявления затем президенту Бенешу. После этого Риббентроп начал оказывать сильный нажим на венгров.
«Разве вам не ясно, что вы опоздаете, если не предъявите сейчас свои требования!» — говорил он в Будапеште.
К тому времени, когда Чемберлен приехал в Бад-Годесберг с проектом решения, одобренным английским кабинетом министров и правительством Франции, Гитлер пребывал в плохом настроении и вряд ли собирался быть с ним вежливым.
«Очень сожалею, но я не вижу теперь в нем никакой пользы», — высказался Гитлер о плане Чемберлена [34] .
Хитроумные сети, которыми Канарис в свое время опутал венгров, были разорваны. Венгры и поляки сделали Гитлера своим посредником в предъявлении требований Чехословакии.
По долине Рейна, мимо гостиницы «Петерсберг», где Чемберлен и его делегация находились в течение двух сентябрьских дней, приходили немецкие железнодорожные эшелоны с войсками, с зенитными орудиями и пулеметами, установленными на платформах в голове и хвосте каждого эшелона. По другую сторону Рейна, в гостинице «Дрезден», Гитлер диктовал грубый ответ на письмо Чемберлена от 23 сентября, в котором английский премьер спрашивал, будет ли немецкий канцлер придерживаться своих прежних намерений в отношении мирного урегулирования чехословацкого вопроса. Это письмо было отправлено через переводчика Шмидта. Спустя несколько часов Гитлер заметил начальнику штаба штурмовиков Виктору Лютце:
34
Согласно этому плану районы Чехословакии, в которых немецкое население составляло большинство, просто передавались Германии. Однако к этому времени Гитлер стал требовать еще больших уступок. — Прим. авт.