Дворянство Том 1
Шрифт:
– Вставай, и пойдем - резко, уже без сантиментов потребовала женщина.
– Надо тебя вымыть по-человечески
Артиго сглотнул и вздрогнул, но сохранил гробовое молчание, даже не засопел. Промолчал он и пока Елена мыла его в старой купальне, больше похожей на душевую кабинку, сколоченную из серых от времени и древоточца досок. Мойщица ожидала увидеть на худом теле принца следы побоев, как у Флессы, это объяснило бы заторможенность и явную неадекватность мальчишки. Но нет, если его и наказывали, вбивая правила сословного поведения, случалось
– Мастерица!
– позвал со стороны дома горец.
– Пора меня лечить!
– Жди, - отрезала Елена.
– Видишь, пока занята. Сейчас приду.
Пантин, как за ним водилось, снова появился будто из ниоткуда, подав Елене выстиранную рубашку и штаны для мальчика.
– Я попросил нагреть воды, чтобы лечить, - сообщил мужчина.
– Котел просто горячий и котелок поменьше с кипятком, правильно?
– Да, все верно, - кивнула Елена, завязывая шнурки на детской рубашке. Артиго не умел с ними обращаться, он вряд ли когда-либо одевался самостоятельно, проще было все завязать самой, чем ждать, пока неловкие пальцы мальчишки управятся с трудной задачей.
– И еще я развел соли, не слишком мелкой, каменной, одну часть на десять частей воды, - закончил отчет Пантин.
– Тоже верно, - согласилась медичка, затянув последний узел. Артиго уставился в одну точку на деревянной стене, безвольно выполняя все указания мойщицы.
Гаваль и Грималь помогали брести будущему пациенту и энергично обсуждали комету.
– Это колдовской змей с хвостом огненным!
– толковал оруженосец бретера.
– Послан за грехи наши тяжкие, предвещает ужасы, бедствия, мор, глад и пляшущих скелетов! Но есть еще у людей возможность одуматься и не грешить, есть!
Странно, подумала Елена, в местных легендах практически отсутствует фигура дракона. Иногда встречается нечто условно похожее, но сугубо на втором-третьем плане. Вместо огнедышащих рептилоидов героические рыцари забарывали чертей и ледяных демонов. Еще одно доказательство того, что мир Ойкумены заселялся не выходцами с Земли. Наверное…
– Это не дракон, а небесное тело загадочной, но воздушной природы, - вещал Гаваль.
– Иначе оно давно упало бы с неба на твердь земную. И проходит она по небосводу каждые полтора столетия, о том давно в умных книгах писано. Каждый раз проходит, а низменный плебс будоражится, конец дней и божью кару ждет.
– Да сам ты умная книга!
– горячился богобоязненный слуга.
– Вот прям случайно так вышло, что…
Он резко замолчал, бросил косой взгляд на мальчишку и даже хлопнул себя по челюсти, будто замыкая уста понадежнее. Гаваль недоуменно посмотрел на внезапно капитулировавшего оппонента, пожал худыми плечами.
Елена испытывала жгучий стыд за срыв и обиду на саму себя за педагогическую промашку, судя по всему, катастрофическую. Постфактум было понятно, что Артиго как раз и попытался общаться по-человечески, просто он не знал, что можно разговаривать как-то иначе. Следовало поддержать разговор,
А ей это вообще все надо?.. Хороший вопрос.
– Все хорошо?
– громко спросил Раньян. Фрельсова дочь поднесла ему глиняную кружку горохового пива, и с расстегнутой рубахой, а также колуном на плече, все еще небритый мечник был похож на сурового пирата.
– Да, - коротко ответила Елена, покосившись на вымытого и переодетого Артиго.
Раньян скупо, едва заметно покачал головой, и в глубине темных глаз промелькнула нешуточная боль. Мелькнула и пропала бесследно. Бретер вздохнул и сказал:
– Пойдем завтракать.
Но завтрак Елена отложила, чтобы провести операцию на пустой желудок и твердую руку. Опять же, если пациент умрет или истечет кровью под скальпелем, будет, чем заесть стресс. Гаваль ретировался, сославшись на то, что не выносит крови. Менестрель таки сумел выменять плед на музыкальный инструмент, грубый, но функциональный - деревянную дощечку размером примерно в две ладони с металлическими скобками. Отойдя за кривой забор, он стал практиковаться, наигрывая коротенькие и простые мелодии
– Да ты охренел, чувырла, - без особой злости заметил Кадфаль, проходя мимо.
– Чужое раздариваешь?
– В первом же городе наиграю и напою отдачу, - вполне уверенно пообещал Гаваль.
– А там и что поприличнее прикуплю. Я про инструмент, - поспешил уточнить он.
– Смотри, - беззлобно и в то же время очень веско пообещал искупитель.
– А то мы тебя самого продадим. На такого сладкого мальчика покупатели всегда найдутся.
Кадфаль пару секунд смотрел на потерявшего дар речи менестреля, затем фыркнул, не в силах больше удерживаться от смеха, гулко хлопнул Гаваля по плечу так, что казалось, еще немного и юношу вбило бы в землю.
– Да не боись!
– искренне посмеялся кубический дубиноносец.
– Я пошутил.
Он резко посерьезнел и доверительно пообещал, склонившись к уху менестреля:
– Но если не расплатишься, мы тебя все равно продадим.
И пошел к рубильщикам капусты, оставив Гаваля мучительно гадать, сколько в этой шутке было настоящей шутки.
– Веселые вы люди, - сказал горец, кривя губы в болезненной гримасе. Он сел на пенек, где прежде сидел Артиго, с негромким шипением вытянул ногу.
– Да, не жалуемся, - отозвалась Елена, деловито проверяя воду, чистые тряпки и котелок с кипятком для дезинфекции инструментов. Во «вьетнамском сундучке» еще оставался виноградный спирт, но медичка старалась не тратить дефицитные лекарства, помня, что их запас пополнить не удастся еще долго.
– Ремень, что ли, прикуси, - посоветовала Гамилла на правах добровольной ассистентки.
– Гы, - невнятно буркнул горец.
– Ну, дело твое, пожала плечами Елена, разматывая побуревшую от крови повязку.