Дворянство Том 1
Шрифт:
– Доброе утро, почтенные спутники!
– жизнерадостно провозгласил Гаваль с непонятной фамилией. А вот его спутница, несмотря на разделенный ужин и ночлег, держалась куда более осторожно и настороженно, левая рука Гамиллы все время находилась близ охотничьего кинжала с обломанным наполовину клинком.
Гаваль, Гамилла, подумала Елена, еще Грималь. Прямо какой-то парад «Г» и «ал».
Лагерь оживал. Раньян сматывал покрывала, которые на ночь растянули вокруг огня в качестве экранов для отражения тепла. Досыпая чистый снег в котелок, Елена подумала, что надо как-то подтягивать юридическую грамотность. Можно ли называть «бастардом» ребенка, втайне
Пройти зону гор и снегов. И наконец-то вымыться. Черт с ним, с менингитом, бронхитом и остановками сердца, Елена была готова плескаться хоть в ледяном ручье.
Ели быстро, собирались энергично. Гаваль мрачнел на глазах и в конце концов, движимые милосердием, искупители быстро собрали ему из разрозненных предметов более-менее годный дорожный набор.
– Отработаешь историями, - посулил Кадфаль, и сказитель радостно закивал.
Лекарка с Грималем посадили на коня Артиго, слуга накинул поверх мальчишеского плаща еще и плед, закрепил костяной пряжкой. Теперь господин мира походил на круглую связку тряпья, которую можно было катить в любом направлении. Зато не мерз. Елена перекинула через плечо двойной мешок, похожий на распоротую посередине наволочку, закрепила под мышкой ременную петлю, так, что получилось некое подобие однолямочного рюкзака из грубой рогожи. Надо будет сделать понягу, когда отряд выйдет к лесам поприличнее. Елена машинально тронула поясной ремень и вощеный тубус, в котором хранилась грамота гильдии медиков и аптекарей. Самая ценная вещь и страховой полис на случай вольного плавания.
– Только чтобы никаких назиданий и моралей, - уточнил культурную программу Кадфаль, разливая остатки кипяченой воды из котелка по стеклянным фляжкам. На высоте все время хотелось пить, видимо из-за сухого воздуха.
– Только веселые сказы о героях и подвигах!
– Еще про любовь, - подсказал Грималь, заматывая походную скатку в кусок медвежьей шкуры и обвязывая веревкой с медным кольцом для фиксации узла.
– Благородную, с красивостями.
При слове «любовь» Раньян досадливо повел плечами, но смолчал, пристраивая за спиной длинные ножны.
– Трепаться про любовь он умеет, - хмыкнула Гамилла, женщина перебирала свинцовые шарики в поясной сумке. Глядя на это Елена снова подумала, что надо по примеру неизвестного здесь дона Руматы ввести в моду карманы.
– А можно про любовь с трагическими завершениями?
– спросил Гаваль, перекручивая выданный шаперон из капюшона в шапку.
– Можно, - согласился, подумав, Кадфаль и строго добавил.
– Только никакого непотребства.
– Про чувства светлые и возвышенные, - внес уточнение Насильник.
Гаваля такой заказ немного смутил, однако бродячий менестрель принял вызов.
– Пошли, - сказал Раньян, и объединившаяся группа тронулась в колонну по одному.
Путь оказался неожиданно легким, настолько, что Елена стала даже немного опасаться этой легкости, как бы судьба не решила компенсировать новыми испытаниями. Во-первых, шли теперь главным образом под горку, подъемы встречались не часто и длились недолго. Во-вторых, не слишком лютовал
По краям тропы иногда встречался бесполезный мусор, черепки, лошадиные и еще чьи-то кости. Дважды попадались мертвецы, голые, замерзшие и обгрызенные мелкими хищниками. Вид покойников обнадеживал - на телах не было заметных ран, следовательно, их не убили какие-нибудь бандиты, а скосили напасти более естественного характера.
Ближе к полудню сделали короткий привал, только чтобы напоить лошадей. Гаваль добросовестно отрабатывал кормление веселыми песенками, а также сказаниями, рискуя сорвать горло. Елена решила, что красивый парень вряд ли настоящий певец, голоса и уверенности недоставало. Скорее просто горожанин с хорошей памятью, который нахватался разрозненного культурного багажа. Но почему бы и нет? В трудные времена каждый зарабатывает, как получится.
– Ты обещал мне наставника, - тихо напомнила она Раньяну, убедившись, что никто больше их не слышит.
– Обещал, - согласился бретер.
– И где он?
Раньян посмотрел налево и направо, всем видом демонстрируя ущербность идеи поиска фехтмейстера на горной тропе. Но все же добавил:
– Он появится.
– Точно?
– Да.
– Когда?
– Когда придет время. Скоро.
Елена внимательно поглядела на собеседника, отметив запавшие глаза с темными кругами. Раньян сильно сдал за пару минувших недель - ночевки под открытым небом, хронический недосып и тяжкие думы плохо сказались на обычно подтянутом до щеголеватости бретере. Женщина больше ничего не говорила, переместившись в хвост колонны, ближе к молчаливому Артиго.
Пока день шел, а Гаваль трепался, арбалетчица подстрелила еще двух птиц неизвестной Елене породы, чуть поменьше ворон, однако для супа вполне пригодных. Кооперация странников давала свои плоды. Ближе к вечеру суровая природа начала терять зимнюю суровость. Снега убывало, жухлой травы прибывало, далеко впереди уже виднелась равнина с холмами сопок. Пейзаж напоминал Северный Кавказ или Шотландию. Подбирались осторожные сумерки.
– А хорошо управились, - подумал вслух Кадфаль.
– Думал, в три перехода к равнине выйдем. А то и четыре.
Гаваль разулся и критически осмотрел на весу драные башмаки, дневной переход убил их окончательно. Менестрель тяжело вздохнул и, сильно размахнувшись, отправил ботинки в далекий полет.
– Ну и дурень, - прокомментировал Грималь.
– Можно было пустить на кожаные заплатки. Иль нашлепки. Или продать.
– Городской, - ответил вместо пиита Кадфаль.
– «Правило ладони» не знает.
– Какое правило?
– похоже, Гаваль с непроизносимой фамилией и в самом деле не знал.
– Если чего-то сохранилось хотя бы на ладонь, значит, это еще сгодится. Деревяшка, шкура, кусок материи, ножа обломок, что угодно. Правило ладони.
– А… - Гаваль задумчиво посмотрел в ту сторону, куда закинул ботинки. Судя по лицу, в менестреле боролись алчность и форс. Форс победил.
– И угораздило же к такому дурню наняться, - тихонько пробормотала Гамилла.
– Я освобождаю тебя от службы, - высокопарно заявил менестрель. – Женщина, ты более не должна рисковать жизнью бок о бок со мной!
– Ага, и, небось, денежки за службу вернуть?
– фыркнула арбалетчица.
– За три оставшихся дня?
– Ну… да, - сконфузился пиит.