Дворец
Шрифт:
После победы над лисой Тедань не успокоился. Надо было восстанавливать страну. Да, пострадал от нападения только Киньян, но из-за трусливой политики предыдущего императора в остальных городах царили разруха и беспредел. Чиновники и знать бежали из страны, власть в провинциях была захвачена. В городах не хватало еды. Налог на Ки вырос на местах в два раза, но в столицу не доходил ни один кристалл.
Тедань тогда словно вычеркнул из своего расписания сон и еду. Он облетел все города с несколькими лишь соратниками, среди которых была и
Даже лиса не отняла столько учеников Кун Веймина, сколько первые годы правления императора Ли Ху.
Он летал и в соседние страны, нарушая правила и игнорируя этикет.
— Кто будет относиться к тебе серьезно, если ты ведешь себя как обнаглевший мальчишка? — возмущалась Мэй. — Для этого есть послы! Армия! Маги! Мы, в конце концов. Ты свою опочивальню когда в последний раз видел?
— Да пусть смеются! Пусть поучают глупого юнца. Пусть осуждают. Как бы я себя не вел, они всё равно видят во мне лишь убийцу императора. Мятежника! Но они мне должны! Должны за то, что приняли наших перебежчиков с их золотом и драгоценностями. Должны за то, что мы остановили лису и не допустили до их столиц. Должны за то, что…
И он внимательно выслушивал советников, заучивал наизусть имена, титулы, привычки, а потом врывался в нефритовые и яшмовые залы, отпускал простонародные шуточки, громко отхлебывал чай из фарфоровых крошечных чашечек, в сотый раз рассказывал о битве с семихвостой лисой, как бы невзначай упоминал о собственном уникальном даре. Мэй показательно кидала в него заклинания, потом местные маги устраивали ему проверку. Балаган!
Но из каждой такой встречи Тедань выжимал всё, что мог, и в сроки, сравнимые с чудом. А из страны Красноголового Феникса он и вовсе привез жену, белокожую и утонченную даму из императорской семьи.
Свадьбу сыграли быстро. Потом про жену и дворец как-то подзабыли, решая многочисленные проблемы, которые так и сыпались одна за другой.
Лишь на третий год правления под девизом «Строгий Взгляд» император Ли Ху обратил внимание на свой дом. Мэй тогда слегла от переутомления и две недели не появлялась во дворце. Вернувшись, она застала странную картину. Вся площадь перед дворцом была заполнена безусыми и безбородыми мужчинами в дорогих одеждах. Они стояли на коленях, некоторые распростерлись ниц, другие бились головами о каменную мостовую, и все взывали к милости императора. Евнухи!
— Мэй! Ты вернулась! — приветствовал ее Тедань.
Как обычно, он находился не на троне в Зале Верховной гармонии или Зале Сохранения гармонии, а на улице, в любимом дорожном платье и сапогах, возвышаясь на голову над своим окружением. Рядом кланялись еще несколько евнухов, и все пытались что-то ему донести, но император Ли Ху легко раздвинул их одной рукой, мимоходом уничтожив магические щиты, и подошел к Мэй.
— Представляешь, пока я, как бесталанный
— За что? — бледно улыбнулась Мэй.
— За то, чтобы они меня поучали, как жить!
Поодаль виднелась тоненькая и роскошно разодетая фигурка императрицы в окружении двадцати-тридцати девушек.
— Вот ты! — и Тедань ткнул в первого попавшегося евнуха. — Что делал ты?
Бедолага склонился ниже, спрятав кисти рук в глубокие рукава.
— Этот раб из третьего церемониального ведомства, отвечает за музыкальное сопровождение радостных церемоний. В моем подчинении музыканты дворца, всего сто двадцать человек.
— Вот! Вот! Слышишь? — Тедань чуть не запрыгал от восторга. — Всего один ответ, а сколько тут всего. У меня есть церемониальное ведомство. У меня есть евнух, который отвечает за радостные церемонии, а значит, есть еще и грустные, и печальные, и сердитые и ещё Пропасть знает какие. Причем он отвечает только за музыку, а есть такие же ребята, которые ответственны за танцы, песни, еду, одежду и цветы на этих церемониях. А еще у меня есть сто двадцать бездельников, которые играют на этих церемониях.
— Ты же знал про ведомство, — буркнула Мэй. — Мы это учили.
— А ты знаешь, сколько у меня евнухов? Нет! Ты знаешь, что у меня целая тысяча наложниц? Все девственницы-красавицы, у каждой есть служанка или даже не одна, отдельная комната, наряды, цветы, украшения.
И тут Тедань перешел даже не на крик, а на рев взбешенного быка:
— И всё это когда полстраны живет впроголодь! А я, как полнейший идиот, бегаю по Киньяну и ищу, откуда взять деньги на строительство нормальных дорог!
— О тысячелетний властелин! — евнухи попадали на колени, как подкошенные. — Всё это достойные девушки из достойных семей. Вы не можете оскорбить их семьи отказом!
— Я не могу? — взбеленился Тедань. — Я не могу? Свергнуть династию — могу! Убить семихвостую лису — могу! Родиться в семье овцеводов и сесть на трон — могу! А обидеть знатных уродов, которые сбежали из собственной страны — не могу?
Мэй дотронулась до виска. Ее голова снова дико разболелась.
— Эй, Сын Неба! — грубовато позвала Уко. — Всех выгнать или несколько штук оставить?
— Кого? — недопонял Тедань.
— Наложниц. Тебе одной жены будет достаточно или еще парочку на всякий случай оставить?
Он оглянулся на императрицу, глубоко вдохнул, насильно подавил гнев и ответил уже спокойно:
— Штук пять оставь. Всё равно кого. Выбери которые познатнее. Остальных вернуть в семьи, но только с тем имуществом, с которым пришли. Уверен, у одного из этих бездельников есть точные списки. И евнухов выкинь тоже. Оставь только тех, без кого совсем всё развалится. Каждому разрешить взять только те вещи, которые уместятся в руках.