Дворец грез

Гейдж Паулина

Мое сердце впервые хотело быть завоеванным, но моя жизнь была строго определена и ограничена. Девчоночьи выходки, беспричинные перемены настроения, жаркие фантазии, что вторгались в мои сны, — все это бродило во мне, не смея вырваться наружу, подавляемое жестким укладом жизни. Конечно, оно не могло исчезнуть. Неудовлетворенное желание обращалось внутрь, будто подводное течение, набирало силу.

Юноши не стучались в дверь Гуи и не просили моей руки. У меня не было подруг, с которыми можно было пошептаться и похихикать в жаркие сонные часы шему, лежа на циновках и сплетая бесстыдные фантазии вокруг ничего не подозревающих деревенских мальчишек. Я была одинокая, брошенная всеми девчонка, неуверенно шагнувшая в возраст помолвки. Неудивительно,

что Гуи начал вторгаться в мои сны и беспокоить мои мысли при свете дня. Ани был слишком стар, чтобы заинтересовать меня. Каха просто заменил мне брата. Массажист был слуга. Странно, но иногда мне снился Кенна, всегда голый и страшный, и я, тоже всегда голая, подчиняла его своей сладострастной воле. Но из них всех только Мастер обладал такой странной, магнетической внешностью, и к нему, тайно и незримо, потянулась я душой и телом.

Конечно же, он знал о моих чувствах, использовал их и играл на них, грамотно направляя мои порывы и пробуждение плоти на достижение своей цели — формирование моего разума. Он был хитроумный и холодный, но я всегда буду верить, что если он и мог испытывать привязанность хоть к кому-нибудь, то этим кем-то была я. Мы были во многом похожи — но даже когда я думаю об этом, то начинаю сомневаться. Потому что я пришла к нему ребенком, непокорным и нескладным, куском глины, который он взял и бросил на гончарный круг и сформовал по собственному замыслу. Его цели стали моими, или, скорее, это мои цели стали его целями. Кто может сказать, какой бы я выросла, если бы осталась в Асвате? Да, строить подобные догадки — дело бесполезное и опасное. Мы сами делаем свой выбор, и только трусы отказываются брать на себя ответственность за последствия таких решений.

На следующее утро, одетая в ослепительно чистое свежее платье, с белой лентой, вплетенной в волосы, с безупречно накрашенным лицом, я постучала в дверь Гуи, и мне разрешили войти. Я послушно вошла, поклонилась, приветствуя его, поставила чернильницу в свою дощечку и потянулась за папирусом, что был приготовлен для меня на маленьком столике. Дверь во внутреннюю комнату была уже открыта, и на этот раз свет оттуда потоком лился в кабинет. Бросив оценивающий взгляд, Гуи дал мне знак проследовать туда.

— Положи свою дощечку на стол, — сказал он. — Твое первое задание будет заключаться в том, чтобы научиться распознавать содержимое этих склянок. Я буду показывать тебе их поочередно, зачитывая свойства трав. Ты запомнишь, что я тебе скажу, и на следующий день запишешь, что запомнила накануне. Так мы будем работать до тех пор, пока ты полностью не ознакомишься со всем этим.

Я кивнула, осторожно положила дощечку на холодную мраморную поверхность стола и стала ждать. Он достал банку с верхней полки и вынул пробку. Я вдохнула, наморщив нос, — аромат был очень резкий и свежий и мне понравился.

— Не бойся, — сказал он мне. — Как ты уже заметила, у этого растения очень сильный запах. Я прописываю вдыхать его больным, ослабленным давними недугами. Кроме того, его можно измельчать, разводить водой и пить — в этом случае оно излечивает желудочные расстройства. — Он вручил мне банку, и я вытащила из нее несколько длинных и тонких темно-коричневых стружек хрупкой коры. — Твоя мать наверняка нашла бы этому исключительно полезное применение, — заметил он, когда я осматривала коричневые завитки. — Но она никогда не смогла бы себе позволить это приобрести, потому что его привозят из одной варварской страны на краю земли. Оно называется корица.

Я вернула ему банку, и он подал мне большую коробку. Открыв ее, я увидела сморщенные и сплетенные корни. Снова запах был резкий, но слабее.

— Это тоже привозят издалека, — продолжал он. — Это корень кессо. [59] Ты, конечно, знаешь о свойствах мака. Этот корень тоже может вызывать состояние сумеречного сна и притуплять боли. Цветки кессо можно сушить и заваривать как чай, он убивает в кишках ленточного

червя. У меня сейчас нет цветков, чтобы показать тебе. Я жду караван, мне должны привезти еще несколько заказанных мною растений.

59

Кессо — наркотическое средство.

Я закрыла коробку и отдала ему. Он сунул мне охапку сухих листьев и рассмеялся.

— Листья ката [60] — пояснил он. — Если я буду сурово наказывать тебя за какие-нибудь ошибки, которые неизбежны, в минуты печали замочи один из них и пожуй, когда он станет мягким. Но только один, дорогая Ту. Иначе он заставит тебя поверить, что ты можешь завоевать весь мир и улететь в руки Ра, катящегося по небу. И не ходи сюда за ним слишком часто, иначе, несмотря на все твое здоровье, без ката потом не сможешь радоваться жизни. На вот.

60

Кат — кустарник, оказывает возбуждающее действие, эйфорию.

На этот раз у меня в руках оказался крошечный каменный пузырек, наполненный маслом без цвета и запаха.

— Масло ягод дикого можжевельника, [61] — пояснил Гуи. — Любопытное масло. Следи, чтобы твои руки не дрожали, Ту, достаточно попадания одной капли на кожу, чтобы она стала пузыриться и гнить. Это одновременно и друг женщин, и страшная кара. В малых дозах оно вызывает месячные кровотечения. Женщины спрашивают его у меня через месяц-другой после какой-нибудь неосторожно проведенной ночи, о которой их мужья ничего не подозревают. Но взятое в достаточных количествах, чтобы, скажем, вызвать аборт, оно становится смертельным ядом. Судороги, зеленая рвота, невозможность мочиться и, наконец, удушье. Смерть наступает медленно. Агония может продолжаться несколько дней.

61

Имеется в виду можжевельник казачий — ядовитое растение в отличие от обычного можжевельника, плоды которого в Древнем Египте использовали в пищу.

Внутренне содрогаясь, я вернула ему пузырек.

— Я сам не очищаю масло, — сказал он и поставил пузырек на полку. — Это занимает слишком много времени, и результаты не всегда хороши. Я покупаю его уже готовое. И мак я тоже покупаю уже истолченным в пудру. А это я выращиваю сам. Зловонный запах, верно? Это дурман. Вижу, ты с ним знакома. Твоя мать, несомненно, предупреждала тебя о том, насколько опасны его белые или пурпурные цветы. Это смертельный яд.

На протяжении урока я была сначала заинтригована, потом испытала сильное возбуждение, потом потрясение. Я не задавала вопросов. Я глубоко сосредоточилась на том, что мне предстояло запомнить: цвет и консистенция масел, порошков, корней и листьев, способы применения лекарств, безопасные и небезопасные дозы. Моя мать была бы очень счастлива узнать, чему я начала учиться, но я смотрела на полки и понимала, что ни одна деревенская повитуха никогда не смогла бы заполучить такие экзотические снадобья, которые хранились здесь.

Наконец Гуи налил в чашу воды из большой бутыли под столом и вручил мне блюдо с натроном.

— Вымой руки, — приказал он.

Когда я закончила, он сделал то же самое, потом наклонился и задул лампы. Я взяла свою дощечку, и мы вышли в кабинет. Солнечный свет показался мне чистым и прозрачным, я набрала побольше воздуха, внимательно глядя, как Гуи снова завязывает шнур на двери.

— Теперь, — сказал он, проходя к своему столу и усаживаясь в кресло, — пора подкрепиться. — Он хлопнул в ладоши, и тут же двойная дверь отворилась. Вошел Кенна и поклонился. В мою сторону он не смотрел. — Принеси пиво, холодного гуся и сухих лепешек, — сказал ему Гуи. — Если есть гранаты, которые не совсем ссохлись, их тоже принеси.