Двор Хаоса
Шрифт:
Я устроился на скамейке, а он обогнул стол и сел напротив; кувшин стоял между нами. Как хорошо посидеть немного, ненадолго забыть о своем путешествии, выпить темного эля и послушать веселый мотив.
– Я не стану по десятому разу извиняться или что-то там объяснять, – сказал хозяин. – Мы оба знаем, что произошло недоразумение. Однако, как ни трудно видеть, право на твоей стороне. – Он ухмыльнулся и подмигнул: – Так что я тоже хотел бы покончить с дрязгами. Мы не оголодаем, просто сегодня не будет пирушки. Красивый у тебя камень. Не расскажешь,
Я равнодушно пожал плечами:
– Камень себе и камень.
Танцы возобновились, голоса зазвучали громче. Я допил эль, и мою кружку снова наполнили. Над костром колыхались языки огня. Ночной холод понемногу покидал мои далеко уже не юные кости.
– Уютное тут у вас местечко, – заметил я.
– Очень. Сколько мы здесь живем – и не упомнить. Хочешь совершить экскурсию?
– Нет, спасибо.
– Да я и не думал, что ты согласишься, просто предложить – долг хозяина. Кстати, если хочешь, можешь потанцевать.
Я покачал головой и засмеялся. Мысль о том, как я буду отплясывать в этой компании, приводила на ум бессмертную книгу Свифта.
– Спасибо за предложение.
Патриарх достал глиняную трубку и стал ее набивать; я вычистил и набил свою. Опасность, казалось, прошла. Мой собеседник – тип, похоже, честный и открытый, а остальные с их музыкой и топтанием – и совсем безобидные.
И все же… На ум приходили сказки какого-то далекого-далекого места… Просыпаешься утром в поле, голый, никаких следов пещеры…
Приходить-то приходили…
Пара кружек – это пустяки, ровно ничего опасного, они уютно меня согрели, а взвизги волынки и торопливое пиликанье скрипок – хоть какое, да развлечение после душу выматывающей скачки по Теням. Я прислонился спиной к стене и выпустил круглый клуб дыма. Я смотрел на танцующих.
Человечек все говорил, говорил. Все остальные не обращали на меня никакого внимания. Хорошо. Он рассказывал фантастические истории о рыцарях, войнах и сокровищах. Я слушал вполуха, но все равно треп этот приятно меня убаюкивал, пару раз я даже хмыкнул…
Однако откуда-то изнутри мое более мудрое циничное «я» постоянно предупреждало: «Ладно, Корвин, хорошенького понемножку. Пора рвать когти…»
Но каждый раз как-то так выходило, что кружка моя снова оказывалась полной. Я снова брал ее со стола и снова пил. Ну, еще одну, уж одна-то кружка мне ничего…
«Нет, – говорило мое второе ушлое „я“, – он заколдовывает тебя. Ты что, ни хрена не чувствуешь?»
А и чувствовать тут нечего, виданное ли дело, чтобы такой вот замухрышка меня перепил? Правда, с другой стороны, я сейчас как выжатый лимон, да и не ел сегодня почти ничего. А потому было бы благоразумнее…
Я обнаружил, что клюю носом. Я положил трубку на стол. Я часто моргал, и каждый раз глаза мои открывались со все большим и большим трудом. Мне было тепло и хорошо, мои исстрадавшиеся мышцы ощущали блаженное онемение.
Я дважды клюнул носом. Я попытался напомнить себе о жизненно важной миссии, о личной своей безопасности, о Звезде… Я что-то
Мелодичный голос хозяина стал монотонным, перешел в невнятное бормотание. Что он там такое плел, не имело никакого зна…
Звезда громко заржала.
Я рывком поднял голову, затем сел прямо и глупо вытаращился. Зрелище, представшее моим глазам, мигом смахнуло весь сон.
Музыканты продолжали играть, но никто уже не танцевал. Все эти веселые, безобидные ребята дружно и без суеты двигались на меня. Каждый из них запасся тем или иным предметом – кто бутылкой, кто дубинкой, а кто и колюще-режущим оружием. Тот, в кожаном фартуке, мясник, держал наготове топор. Мой дружок-приятель схватился за длинную увесистую палку, невинно стоявшую перед этим у стены. Некоторые оригиналы решили употребить не по назначению предметы меблировки – те, что поменьше: табуретки, скамейки и т. д. А из лазов возле костра выбирались новые когорты отважных бойцов, кто с дубинкой, кто с булыжником. Все веселье куда-то улетучилось, лица героев либо кривились от ненависти, либо гаденько ухмылялись, либо не выражали вообще ничего.
И тут вернулся мой гнев. Правда, он малость поувял, не пылал прежним яростным пламенем праведного отмщения. Мне совсем не хотелось драться со всей этой кодлой. Разум смягчил мои чувства: у меня есть миссия, мне совсем не обязательно рисковать головой, если можно уладить дело по-хорошему. Но я прекрасно понимал, что одних разговоров теперь не хватит.
Я глубоко вздохнул. Они уже собрались броситься на меня, и тут неожиданно я вспомнил Бранда и Бенедикта в Тир-на Ног-те – а ведь Бранд не был даже толком настроен на Камень. Я снова обратился к огненному сокровищу за силой – вдруг, паче чаяния, придется драться. Но сперва я долбану им по нервам.
Я не знал толком, как это делал Бранд, и без лишних хитростей протянулся через Камень, будто управляя погодой. Странно сказать, но музыка все еще играла, словно теперешние действия карликов были просто неким кровожадным продолжением невинного танца.
– Замрите, – сказал я вслух, вставая и вкладывая в приказ всю силу желания. – Застыньте. Превратитесь в статуи. Все до одного.
В моей груди отдавались тяжелые ритмичные удары. Красные силы рванулись наружу, в точности так же, как и раньше, когда я использовал Камень.
Малогабаритные бандиты и вправду замерли. Ближайшие стояли как каменные, и только в дальних рядах продолжалось угрюмое копошение. Дико взвизгнула и стихла волынка, ее примеру последовали скрипки. И по сей день осталось тайной, я это до них добрался или музыканты сами бросили играть, увидев, как я встаю.
Я чувствовал, как накатывающиеся от меня волны заливают собравшихся, застывают невидимой, все туже сжимающейся матрицей. Влипли ребята, как мухи в мед. Как мошки – в янтарь. Я безбоязненно наклонился и отвязал Звезду.