Двое
Шрифт:
Пламя внизу живота взмывает к груди: идея с раздеванием кажется мне привлекательной. Под его взглядом я стягиваю с себя майку, делаю короткую паузу, и то же самое проделываю с трусиками. Взгляд Булата спускается к моему лобку, и я мысленно улыбаюсь: полчаса мучений и прикушенная губа того стоили.
Я специально наклоняюсь к нему ближе, чтобы стащить брюки. Наш поцелуй и желание заняться сексом навеяли дух авантюры. Я знаю, что у меня красивая грудь, и что ему нравится мое тело. Сейчас мне хочется использовать его как оружие.
Его член в приглушенном свете ночника кажется
— Сама. — Булат указывает глазами на квадратик фольги в моей руке.
Дав себе секунду, чтобы проиграть необходимое действие в голове, я надрываю упаковку и извлекаю оттуда телесного цвета кружок. Скользкий. Вопросительно смотрю на Булата и под его молчаливым одобрением прижимаю латекс к головке члена. Приходится зафиксировать его рукой, чтобы свободно раскатать. Пальцы покалывает от волнения и возбуждения: он набухший и твердый.
Как только я заканчиваю, ладони Булата поднимают мои бедра так, что эрекция упирается мне во влагалище. Толкают, заставляя тишину квартиры взорваться моим вскриком. Снова это двоякое ощущение: болезненно и необъяснимо хорошо.
Булат не останавливается: подбрасывает меня и вновь опускает. Воздух со свистом покидает мой рот, перед глазами расцветают искры: он словно пробуривает меня насквозь, выбивая из тела максимум ощущений, балансирующих на пике остроты. Предельно тесно, предельно глубоко, предельно сильно. Внизу живота печет, грудь тяжело подпрыгивает с каждым толчком, воздуха становится мало, несмотря на то, что я втягиваю его и носом и ртом.
Я снова тянусь к нему: закрыв глаза, наощупь нахожу губы. Выдуваю в них задушенный стон, сосу и несильно кусаю, прося мне открыться. Булат мне не отвечает: обхватывает затылок и толкает на диван. Обшивка жалит спину прохладой, его тело нависает надо мной, возобновляя движение. Все также туго и мощно, заставляя меня поджимать пальцы на ногах и всхлипывать. С каждой искрой боли следует искра наслаждения. Я уже угадываю те самые ощущения внизу живота — предвестники запоминающегося взрыва. Я становлюсь зависимой. Хочется еще и еще.
Булат выпрямляется — прижимает мои колени к бедрам, увеличивает темп, не давая мне шанса на передышку. Ноги начинают дрожать, я непроизвольно выгибаю поясницу.
— Еще… еще… пожалуйста, — помимо воли вылетает из самой груди.
Булат отрывает взгляд от моего лица, спускается ниже, минует живот. Наклоняет голову, щедро выпускает изо рта слюну. Я дергаюсь, когда она попадает мне на лобок и стекает к клитору. Он прижимает к нему большой палец, делает круговой движение. Пружина, натянутая у меня в животе, выстреливает так резко и сильно, что я совершенно не успеваю к этому подготовиться. Меня подбрасывает вверх дугой, за мгновение отключая от реальности. В голове становится пусто, исчезает комната, мир и даже Булат. Мой второй оргазм оказывается в разы сильнее первого.
15
Я
Решив немного повременить с походом в уборную, я придвигаюсь к нему ближе и осторожно кладу руку на грудь. Ведь ничего страшного в этом нет? Мы спим в одной кровати и занимаемся сексом. Немного человечности в отношениях не помешает.
Его кожа словно нагретая солнцем — горячая и гладкая, мерные удары сердца отдаются в пальцы. Тук. Тук. Тук. Осмелев, я прижимаюсь головой к его плечу и закрываю глаза. От его тела веет мужской силой и уверенностью, и мне вдруг становится уютно и невероятно хорошо. Могла бы я просыпаться так каждый день? Думаю, да. Конечно, это не означает, что именно этого я хочу. Я прекрасно помню о словах, сказанных им ночью: не влюбляться и не фантазировать. У меня все под контролем.
От нового прилива расслабления меня начинает клонить в сон, даже несмотря на давление в мочевом пузыре. Но поспать не получается. Над ухом раздается глубокий вздох, и через мгновение рука падает с груди Булата на нагретую простыню. Он садится.
— Доброе утро. — Разрушать утреннюю идиллию не хочется, поэтому я произношу эти слова шепотом и попутно разглядываю его спину. Она сплошь покрыта мышцами, под шеей вытатуирована надпись на латинском, которую я, как не пытаюсь, не могу расшифровать. Если можно было бы незаметно сфотографировать — я бы это сделала, а потом поискала перевод в интернете.
— Доброе, — хрипло произносит Булат. Не оборачиваясь, встает и идет к двери ванной. Он абсолютно голый, и я не могу перестать его разглядывать. Оксана говорила, что всегда смотрит парням на пятую точку. От задницы Булата она бы с ума сошла.
— Ты в душ? Сделать тебе кофе?
— Да, сделай, — летит в закрывающуюся дверь.
Сейчас его необщительность и отстраненность меня совсем не обижают. Мне кажется, этой ночью между нами что-то изменилось. Я не могу дать этому названия, но так я чувствую. Булат словно подпустил меня ближе. И пусть мне не с чем сравнить, я уверена, что этой ночью у нас с ним был потрясающий секс. Не только для меня, но и для него.
Я заправляю кровать и перемещаюсь в дальнюю душевую, где умываюсь и чищу зубы. Причесавшись, смотрю на себя в зеркало. Выгляжу… хорошо. Глаза ярко блестят, на щеках румянец, а то, что губы слегка распухли от сна — сейчас мне это даже на руку.
На кухне мне приходится прибираться: на столе стоят три бокала с недопитым алкоголем и пепельница с истлевшим окурком. Для чего Булату эта вредная привычка? Он не похож на человека, у которого не хватает силы воли от нее избавиться.
Я загружаю грязную посуду в мойку, протираю столовые поверхности и открываю окно. Сигаретами на удивление не пахнет, но проветрить все равно не помешает.
Булат появляется на кухне, когда кофе уже стоит на столе, а я готовлю омлет. Интересно, в ресторанах такое подают ? Может быть, хотя бы его он съест.