Двое лишних
Шрифт:
– За чем дело стало?
– спросил Гамс.
– Надо отыскать путь наверх, - нетерпеливо сказал Джордж.
– Быть может, еще можно помочь Вивиан.
– Ах, да... Каюсь, я думал только о себе, Мейстер. Но скажите мне, пожалуйста...
"Едва ли она осталась в живых, - мрачно думал Джордж, - но если есть хоть малейшая надежда..."
– Вы поправитесь, - сказал он.
– Будь вы в своем прежнем теле, такое ранение могло оказаться смертельным, или в лучшем случае вы стали бы калекой, но с этой штукой все иначе. Вы выздоровеете так же легко, как отрастите
– Черт побери, - сказал Гамс, - как это я не подумал об этом! Вот глупец! Но послушайте, Мейстер, тогда, стало быть, мы попусту теряли время, убивая друг друга? Иначе говоря...
– Нет. Если б вы раздавили мой мозг, я думаю, организм переварил бы его, и мне пришел бы конец. Но если исключить такие убийственные жестокости, я уверен, что мы бессмертны.
– Бессмертны, - повторил Гамс.
– Черт подери, это же совсем другие пироги...
Берег стал чуть понижаться, и в одном месте, где сырая почва была густо усеяна валунами, им встретился делювиальный откос, имевший вполне преодолимый вид. Джордж двинулся по нему наверх.
– Мейстер...
– мгновение спустя сказал Гамс.
– Чего вам?
– Вы знаете, вы правы: ко мне начинает возвращаться осязание... Послушайте, Мейстер, а есть ли вообще что-нибудь такое, чего не умеет эта штука? Вот, например, как вы думаете, не смогли бы мы снова собраться в прежнем виде, какими были раньше... со всеми причиндалами и все такое прочее?
– Возможно, - отрывисто ответил Джордж. Эта мысль уже некоторое время занимала его, но он не был расположен обсуждать ее сейчас с Гамсом.
Они добрались до середины склона.
– В таком случае, - задумчиво сказал Гаме, - эту штуку можно использовать в военных целях, это факт. Тот, кто принесет такую штуку в военное министерство, будет обеспечен по гроб жизни.
– После того как мы разделимся, - сказал Джордж, - можете делать что хотите.
– Но это не выход, черт возьми!
– раздраженно ответил Гамс.
– Почему?
– Потому что тогда они все равно смогут отыскать другого.
Гамс вдруг вытянул руки, ухватил небольшой валун и, не успел Джордж помешать ему, выворотил камень из гнезда.
Валун покрупнее, лежавший выше, дрогнул, качнулся и стал громоздко заваливаться вперед. Джордж, который находился прямо под ним, вдруг обнаружил, что он словно прикован к месту.
– Мне опять очень жаль...
– услышал он голос Гамса, в котором звучало неподдельное сожаление.
– Но вы знаете, что такое Служба безопасности. Я просто не могу рисковать.
Казалось, валун падает целую вечность. Еще раза два Джордж напрягал все силы, чтобы убраться с его пути, затем инстинктивно подложил под него свои руки. В самый последний момент он сдвинул их влево от центра заваливающейся на него серой глыбы... И вот она рухнула.
Джордж почувствовал, как его руки сломались, словно веточки, и что-то серое закрыло все небо. Он почувствовал удар, словно кувалдой, от которого содрогнулась земля. Он услышал какой-то всплеск.
Но он все-таки был жив. Этот поразительный факт занимал его мысли еще долго после того, как валун с грохотом прокатился в
Сопротивления его напрягшихся рук, пусть даже они потом сломались, оказалось достаточно, чтобы сместить падающий камень на каких-нибудь тридцать сантиметров в сторону... Правая половина чудовища, где находился мозг Гамса, представляла собой расплющенную, раздавленную лепешку. Он еще успел заметить несколько пятен вязкого серого вещества, которое быстро растворялось в серо-зеленой полупрозрачной массе, медленно сплывавшейся в одно целое.
Через двадцать минут рассосались последние остатки спинного мозга, монстр привел себя в нормальный чечевицеобразный вид, и Джордж почувствовал, что боль стала утихать. Еще через пять минут его подправленные руки настолько окрепли, что ими уже можно было пользоваться. К тому же они теперь еще больше походили на человеческие и по форме, и по цвету, у них были отличные сухожилия, ногти и даже морщинки на коже. В другое время Джордж принялся бы блаженно размышлять по этому поводу теперь же он едва обратил на это внимание, так он спешил. Джордж взобрался на берег. На сухой траве метрах в тридцати от него неподвижно лежало выгнутое горбом серо-зеленое тело, точь-в-точь как его собственное.
Разумеется, оно заключало в себе один только мозг. Чей именно?
Почти наверняка Мак-Карти. У Вивиан просто не было шансов выжить. Но тогда чем объяснить, что рука Мак-Карти бесследно исчезла?
Джордж нерешительно обошел существо вокруг, чтобы получше разглядеть его.
На противоположной стороне он увидел два темно-карих глаза с каким-то странно неопределенным выражением. Секунду спустя они устремились на него, и все тело встрепенулось, подалось ему навстречу.
– У Вивиан были карие глаза, Джордж отчетливо это помнил. Карие глаза с длинными густыми ресницами на нежном, суженном к подбородку лице... Но что это доказывает? Какою цвета глаза были у Мак-Карти? Этого он не мог сказать наверняка.
Разобраться во всем можно было лишь одним способом. Джордж придвинулся ближе, уповая на то, что имярек meisterii по крайней мере достаточно развит, чтобы конъюгировать, а не пожирать представителей своей собственной породы...
Два тела соприкоснулись, слиплись и начали сливаться. Теперь Джордж мог наблюдать процесс деления в обратом порядке. Плоть спаренных чечевиц слилась сперва в туфельку, потом приняла яйцеобразную и наконец чечевицеобразную форму. Его мозг и другой сблизились, нити спинного мозга пересеклись под прямым углом.
Лишь после этого он заметил что-то странное в другом мозге: он казался светлее и чуть больше, чем его, очертания чуть-чуть отчетливее.
– Вивиан?
– с сомнением произнес он.
– Это ты?
Никакого ответа. Он спросил еще раз, потом еще. Наконец:
– Джордж! Господи боже, мне хочется реветь, а я не могу.
– Нет слезных желез, - машинально констатировал Джордж.
– Так это ты, Вивиан?
– Да, Джордж.
Опять этот теплый голос...
– Что случилось с Мак-Карти? Как ты сумела изба... Я хочу сказать, что с ней сталось?