Двое из ларца

Болучевский Владимир

— Вот! Он ее по сырой штукатурке рисовал, а потом сушил, знаете как? Бочки со смолой поджигал и поднимал на веревках. Так и сушил.

— А копоть?

— Так протирал потом… — пожала она плечами. — Да! Так вот, в Вифлееме этом, прям там, где Исус родился, на этих, как они — не гусли, а…

— Ясли.

— Да. Там такое явление есть, я, правда, сама не видела, мне гид рассказывал, я там в отеле жила в пятизвездочном, у меня личный гид был, ну вот, там в один какой-то день, когда

солнце заходит… или восходит, вот я не помню, короче, лучи вот так вот падают на эти ясли, и на них ярко так вспыхивает этот… ну как его… магендон!

— Что?

— Ну магендон, звезда такая еврейская. И все фотают, пожалуйста! Никто не запрещает.

— Все. Сдаюсь, — мужчина весело переглянулся с Гурским. — Пошли к Моисею. Вам можно, в виде исключения. Но только чтобы без рук.

— Ну что вы говорите, конечно, я просто так, как будто бы под ручку… — благодарно затараторила дама, подобрала, пробираясь мимо стола, полу шубы и все— таки смахнула широким рукавом на пол пачку билетов.

«И что делать? — думал Гурский. — К трубке не подойти, это ясно».

— А у вас всегда так много народу? — обратился он к кассиру.

— Последнее время много. Зарплату как раз выдали, да и реклама… Утром, правда, поменьше, а во второй половине — просто столпотворение, до самого закрытия. В выходные вообще очередь на лестнице стоит.

— Фу… — отдуваясь и отирая пот со лба, вернулся менеджер.

— Тяжеловато? — посочувствовал Александр.

— Да ну к черту… Сил моих больше нет.

— Ничего, Дмитрий Алексеич, — улыбнулась ему кассир. — Скоро домой.

— Да уж…

— А долго вы уже с этими, — Гурский кивнул в сторону зала, — катаетесь?

— Через неделю ровно четыре месяца.

— А может, еще? — кассир шутливо взглянула поверх очков.

— Ну да. Тогда уже точно домой в цинковом гробу. Нет уж. Все. Через неделю домой.

— А выставка? — заинтересовался Гурский. — Тоже домой?

— Нет. Выставка еще постоит, а потом дальше поедет, на Магадан. Это меня просто кто-нибудь сменит.

— Лена Тарасова, например.

— Кто?

— Приятельница моя. Она тоже менеджером у вас работает. Тоже ездит. Только сейчас она дома. У нее в «Балтийском доме» выставка.

— Так вы из Питера?

— Ну да. От Питера и до Питера. В командировку.

— Во класс. Пошли покурим.

— Только подальше, подальше, — замахала руками кассир. — Я тут и так задыхаюсь.

Проходя мимо задрапированного входа на экспозицию, Гурский еще раз на минуту заглянул в зал.

Никаких изменений ситуация не претерпела: посетители толпились, смотрители и экскурсоводы пресекали на корню попытки несанкционированных и бесконтрольных проникновении за красную ленточку.

Никакого

молодого верзилы в коричневой кожаной куртке на меху вроде не наблюдалось.

На лестничной площадке они с менеджером достали по сигарете и закурили.

— Дима, — протянул тот руку.

— Александр.

— Слушай… а может, давай… за знакомство? А? Ты как?

— Легко.

— И перекусим заодно. Я сегодня не обедал, а ты?

— Тоже.

— Ну и пошли.

— Я сумку свою у вас оставлю пока?

— Конечно. Давай я тоже оденусь и Леве скажу, что обедать пошел.

Они вышли на улицу, перешли дорогу и, спустившись по ступеням, оказались на рынке. Внутри неказистой с виду маленькой закусочной оказалось очень уютно. Повсюду блестел новенький пластик, столики сверкали чистотой, на стене висел компактный электрообогреватель, который гнал горячий воздух.

— Привет, Аленька, — поздоровался Дмитрий с хорошенькой круглолицей девушкой, стоящей за стойкой. — Два по сто и поесть.

— Лагман будете?

— Будем? — обернулся Дима к Гурскому.

— Обязательно.

— Будем. И… что у вас сегодня?

— Мясо с картошкой.

— Два мяса. И по бутербродику дай пока.

Гурский взял со стойки маленький стаканчик толстого стекла, блюдце с бутербродом и сел за угловой столик.

— Ну что? — подсел к нему Дмитрий. — Твое здоровье.

— Ура.

Они чокнулись, выпили и стали жевать бутерброды с душистой подкопченной кетой.

— А надолго сюда?

— Да нет, — Гурский придвинул к себе пепельницу и положил на стол пачку сигарет. — День-два.

— Лагман возьмите! — негромко пропела из-за стойки хорошенькая Аля. Дмитрий встал, подошел к стойке:

— Еще два по сто. Так мне почему-то кажется…

Поставив на стол тарелки с густым горячим супом, он принес еще по стаканчику водки и, приподняв свой, со значением изрек:

— Несвоевременно выпитая вторая — это бессмысленно выпитая первая.

— Колоссально. Сам придумал?

— Нет. Здесь услышал, в хорошей компании. Ви ха ё!

— В смысле?..

— За все хорошее, по-корейски.

— А… Ну, ви ха ё тогда.

Глава 40

— Слушай, — спросил Гурского Дмитрий, когда они поднимались по железным ступеням к Дому быта. — А ты где поселился?

— Да пока нигде. Здесь рядом, говорят, гостиница.

— А вот она. — Дима махнул рукой в сторону. — Прямо за танком. «Авача». Корбюзье… дорогу только перейти. Может, продолжим? Мы в семь закрываемся, и я свободен.

— Гурский взглянул на часы.

— Так тебе еще…

— Ты часы-то не перевел.