Движущиеся картинки
Шрифт:
Он похлопал Виктора по спине.
– Давай, парень, надевай костюм. – Он довольно хохотнул. – Сотня верблюдов! Вот это ум!
– Прошу прощения, господин Достабль, – подал голос художник, нерешительно топтавшийся около них. – Мне вот здесь кое-что непонятно…
Достабль выхватил у него свой клочок бумаги:
– Где именно?
– Там, где говорится про госпожу де Грехх…
– Что тут может быть не ясно?! – зарычал Достабль. – Нам надо создать экзотическую, захватывающую и очень древнюю историю любви, происшедшую в напичканном пирамидами Клатче, – так? А значит, следует
– Просто я подумал… – начал художник.
– Лучше просто сделай!
Художник посмотрел на листок бумаги.
– «Ее лицо напоминает лицо Свинксы…» – прочел он.
– Ну да, – сказал Достабль. – Все верно.
– Я думал, может, имеется в виду Сфинкс…
– Вы только послушайте этого человека! – снова воззвал Достабль к небесам. Он яростно обернулся к художнику. – Она что, похожа на мужчину? Он – Свинкс, она – Свинкса. А теперь давай, принимайся за дело. Мне нужно, чтобы завтра с утра город был заклеен этими афишами.
Художник послал Виктору мученический взгляд. Такой взгляд рано или поздно приобретали все люди, которым посчастливилось работать с Достаблем.
– Слушаюсь, господин Достабль, – покорно ответил художник.
– Ладно, – Достабль повернулся к Виктору. – Ты почему еще не в костюме?
Виктор быстро нырнул в палатку, где маленькая старушка [10] с фигурой, похожей на деревенский каравай хлеба, помогла ему облачиться в костюм, сделанный, по всей видимости, из простыней, которые неумело выкрасили в черный цвет, хотя – если принять во внимание состояние прачечных в Голывуде – ими вполне могли оказаться простыни, снятые с любой голывудской кровати. В завершение Виктору был вручен кривой меч.
10
Госпожа Мариетта Космопилит, бывшая в Анк-Морпорке швеей, пока грезы не привели ее в Голывуд, где ее ловкость в обращении с иглой оказалась в большом спросе. В прошлом – штопальщица носков, теперь – вязальщица бутафорских кольчуг для троллей, способная к тому же в мгновение ока смастерить пару гаремных шаровар.
– А почему он изогнут? – спросил Виктор.
– Думаю, так ему положено, милый, – с некоторым сомнением ответила пожилая женщина.
– Я всю жизнь думал, что мечи должны быть прямые, – заметил Виктор.
Было слышно, как за стенками палатки Достабль вопрошает небеса, отчего вокруг него одни тупицы.
– Может, они поначалу прямые, а потом со временем гнутся, – сказала старушка, похлопав его по руке. – Такое со многими бывает.
Она ласково улыбнулась Виктору.
– Если я тебе больше не нужна, дружок, пойду-ка помогу той молодой барышне, а то вокруг множество гномов, известных любителей подглядывать.
И она заковыляла к выходу. Тут же из соседней палатки донеслось металлическое звяканье вперемежку с громкими жалобами Джинджер.
Виктор сделал несколько пробных взмахов мечом.
Гаспод смотрел на него, свесив голову набок.
– И кого ты должен изображать? –
– Предводителя банды пустынных разбойников, – ответил Виктор. – Романтичного и неудержимого.
– А его надо удерживать?
– Судя по моим репликам, не помешало бы. Слушай, Гаспод, а что ты имел в виду, когда сказал, что Достабля «крепко прихватило»?
Пес вонзил зубы в лапу.
– Ты в глаза ему посмотри, – предложил он. – Они еще хуже, чем у тебя.
– У меня? А что у меня с глазами?
Тролль Детрит просунул голову сквозь полог палатки.
– Господин Достабль передал, что очень тебя хочет.
– У меня что-то неладно с глазами?
– Гав.
– Господин Достабль передал… – опять начал Детрит.
– Ладно, ладно! Иду!
Виктор покинул палатку в ту же минуту, как Джинджер вышла из своей. Он зажмурился.
– Ох, извини, пожалуйста, – смешался он. – Я вернусь и подожду, пока ты оденешься.
– Я одета.
– Господин Достабль передал… – раздался за ними голос Детрита.
– Пошли, – сказала Джинджер, хватая его за руку. – Нас все ждут.
– Но ты… у тебя… – Виктор попытался опустить глаза, но стало только хуже. – У тебя в алмазе пупок, – решился выговорить он.
– К этому я уже притерпелась, – сказала Джинджер, поводя плечами, чтобы весь наряд сидел ровнее. – А вот эти две крышки от кастрюль ужасно мешают. Начинаешь понимать, какие муки претерпевают в гаремах бедные девушки.
– И ты действительно готова появиться перед людьми в таком виде? – спросил пораженный Виктор.
– А что тут такого? Это же картинка! Все понарошку. Да и вообще, другие девушки за десять долларов в день готовы на куда большее!
– Девять, – поправил Гаспод, следуя по пятам за Виктором.
– Так, народ, все сюда! – прокричал в мегафон Достабль. – Сыны Пустыни, сюда, пожалуйста. Рабыни… где рабыни? Так. Рукояторы?…
– Никогда не видела столько людей в одной картине, – шепнула Джинджер. – Она, наверное, больше сотни долларов стоит!
Виктор разглядывал Сынов Пустыни. Похоже было, что Достабль зашел в заведение Боргля и нанял человек двадцать ближайших к двери посетителей – нимало не заботясь о том, насколько их происхождение соответствует роли, – и каждому сообщил свое представление о головных уборах пустынных разбойников. Были здесь троллеязычные Сыны Пустыни – Утес узнал его и помахал рукой, – гномоговорящие Сыны Пустыни, а в конце вереницы, яростно почесываясь, шаркал маленький, заросший шерстью бессловесный Сын Пустыни в тюрбане, съехавшем до самых лап.
– …Значит так, быстро хватаешь, околдовываешься ее красотой, а потом перекидываешь девушку через свою, понимаешь, луку, – распугал его мысли рев Достабля.
Виктор лихорадочно повторил про себя то, что успел расслышать.
– Через что перекидываю?
– Это такая часть седла, – прошипела Джинджер.
– О…
– После чего уносишься в мрак ночи. Следом за тобой уносятся другие Сыны, распевая ликующую песнь пустынных разбойников…
– Никто их не услышит, – услужливо сообщил Солл. – Но если они будут открывать и закрывать рты, это поможет создать, ну, знаете, атмо, в общем, сферу.