Двэйн
Шрифт:
Это касается только свободных мужчин-дроу, эльфийки не станут тратить зверски дорогое зелье на раба, который никогда не посмеет восстать: он просто никто с того момента, когда на него надевают ошейник. Финал его жизни предсказуем — все та же ритуальная смерть во имя милости свирепой Ллос. Это ничтожная жертва, мало угодная божеству матрон дроу, но сгодится на случай, если нет никакой другой — а сейчас со знатными жертвами плохо, ибо эльфы смертны, никто не станет расходовать ценные живые ресурсы зря. Матери Благородных Домов приобретают эликсир для своих юных сыновей, когда у тех впервые просыпаются чресла. Простолюдинки ведут подростков в храм Ллос, где юный дроу проведет ночь с той
Юноша взрослеет, входит в силу, его берут в мужья. После свадьбы действо повторяется — уже с помощью жены, не раз и не два, а ежегодно. Это ее обязанность перед обществом дроу, чьи устои держатся на тысячах лет жесточайшего матриархата. Но… есть такие эльфийки — не иначе, мерзавки и предательницы, что исполняют эту обязанность через пень-колоду. Видите ли, им не нравится, что после употребления Жидкого огня муж трахает их, себя не помня. Со стеклянными глазами и в исступлении животного. А потом долго приходит в себя, будто с тяжелого похмелья: с черными кругами под глазами, головной болью и мыслями о смерти. Для него это — ах-ах! — унизительно и неприятно. Да кто его спрашивает, в самом деле?!
Так думают девятьсот девяносто девять Темных эльфиек из тысячи. А одна непременно находится именно такая — мерзавка и предательница, которая пренебрегает обязанностями. Да, в нашем случае это Астор. Ну, мил ей муж — не только лону, но и сердцу. Стеклянные глаза, исступление и его похмелье поутру — все кажется какой-то нелепой жестокостью, и эти мысли Астор прячет на самое дно души. Будь жива мать, будь рядом старшие сестры — они язвительно высмеяли и осудили бы ее. Но смеяться сейчас некому, а потому через три года после свадьбы ее муж не получал ни капли зелья. Никто не знал об этом. Крохотный пузырек, который доставлялся домой со службы в храме Ллос дважды в год — на Бельтайн и Йоль, — просто-напросто выливался в нужник.
— Что ты делаешь? — прошептал Лейс, когда впервые избежал приема напитка.
— Отстань. — В сердцах проворчала жена. — Если у тебя без этого не стоит боевой петух, так давай схожу обратно! За свежей порцией!
Лейс благодарно доказал, что никуда идти не надо, и все у него стоит и работает пуще прежнего. И маленький мирок этих двоих, рискнувших посягнуть на устои общества, вскоре пополнился третьим существом — сыном. Над именем долго не думали. Едва появившись из родовых путей матери, мальчишка поднял отличный, здоровый младенческий крик, только звук был крайне необычен — не детский ор, а какое-то забавное гудящее подвывание.
— Воет, как… волчонок. — Фыркнула отдышавшаяся от болей и родовой натуги Астор. — На волка не тянет, мал еще. Пусть будет Вэйлин.
Прим. авт.: Вэйлин, Вейлин — мужское имя кельтского происхождения, «сын волка».
Вэйлин Меллайрн из ремесленного посада. Никто и никогда не стал бы упоминать название Дома, к которому мог принадлежать мальчик, родись он от лорда — не в теплой натопленной бане при зажиточном доме механика, а в богато украшенной гобеленами опочивальне знатного терема. Но женское тщеславие Астор давало о себе знать — а потому в детской ватаге на задворках посада бегал парнишка, чьи белоснежные волосы были хоть на дюйм, но все-таки длиннее, чем у других.
ГЛАВА 2.Игра в «хитрого дроу»
— Так что насчет учебы?.. — настаивала Астор, и ответ мужа был все таким же неопределенным.
— Не знаю.
Астор не понимала. Как объяснить не-механику то, что не может до конца прочувствовать даже сам механик?! А Лейс не чувствовал, что же такое слышит в пении металла его сын. Почему он портит вещи, которые потом невозможно исправить? Что с ним не так? И среди сообщества механиков, в котором покойный отец Лейса и Радрайга тоже играл не последнюю роль, все точно так же могли бы почесать в затылке. Хотя…
А вот Радрайг мог бы внести ясность. Иногда Лейсу казалось, что младший сводный брат знает куда больше, чем говорит, а делает куда меньше, чем умеет. Было в нем что-то такое, что выделяло из всей семьи… Юноша вырос скрытным, тихим, с виду таким робким и послушным, но при редких встречах Лейс видел в его глазах всепожирающие тени страстей — плотских и других, честолюбивых, понятных лишь владеющим тайным умением meicneoir. Механики часто называют себя Третьим Кланом, стоящим выше многовековых противостояний Темных и Светлых эльфов, но втайне. Узнай такое дело матроны… Не сносить головы никому. Но с женой Лейс мог быть откровенен до известной степени.
— Возможно, у Вэйлина величайший дар, суть которого мне непонятна. — В задумчивости сказал дроу. — Среди Светлых есть такой особый мастер, я про него слышал. А возможно и не один. А если нам…
— Нет! — в сердцах бросила Астор. — Я не дам якшаться со Светлыми. Сейчас между нами нет вражды, но это, поверь, временно! Сейчас у госпожи Мораг с ними какие-то дела, а завтра это может закончиться войной. Нет и еще раз нет!
Прим. авт.: дела у Мораг со Светлыми есть, да еще какие! Которые могли поставить весь мир с ног на голову. Подробности — в повести «Иней» в книге «Иней и серебро».
— Ну, нет так нет. — Лейс привычно уступил жене внешне, но мысленную галочку поставил.
Третий Клан своих не бросает и, пожалуй, стоит пообщаться с Радрайгом на эту тему плотнее. У него много связей, несмотря на молодость. Конечно, дети в семьях механиков могут позволить себе дольше оставаться детьми, материальный достаток способствует. Но время-то идет, Вэйлина нужно учить!
Радрайга не зря наняли не куда-нибудь на службу, а в главный храм Ллос на Острове: его талант механика был выше многих других, а юность и неопытность компенсировались врожденным мастерством, которое, правда, нужно было еще шлифовать годами. Его интересовала не только классическая механика приборов и разного рода устройств, он изучал и ювелирную механику — возможно, по заказам самой Первой жрицы, кто знает. Опыта не хватало, а потому неудовольствие заказчиц — жриц и послушниц, — часто проявлялось в виде оплеух, колотушек и даже порки. Однако Радрайг терпел все, и, как оказалось впоследствии, причина была отнюдь не в привычной покорности дроу особам женского пола — а точнее, не только в ней…
Причину звали Нейл Киларден. Услышав это имя, Астор всякий раз кривила губы — только мысленно, ибо непочтительное выражение на лице при упоминании имени леди, самой юной из жриц Конклава, могло дорого обойтись. Девчонка стала главой Благородного Дома Киларден, да еще и место в Конклаве заняла после смерти матери, хотя этот род выскочек и в подметки не годился Меллайрнам! Они не Хранители и никогда ими не были. Но не зря говорят, что Великая Мать Ллос все видит, знает, слышит. У нее повсюду раскинуты сети, подобно шелковистым нитям, сплетенным крохотным воплощением земных детей Ллос — пауков. Пришел день, настал час, — и вот уже выскочка Киларден впала в немилость. Увы, в паутине запутываются многие насекомые: не только мерзкие мухи, но и крупные красивые бабочки.