Двести пятый километр
Шрифт:
Раннее зимнее утро. Темно, а в доме линейного мастера на автомобильной магистрали уже все поднялись — мать, отец и дочка Полинка.
Мать затопила на кухне плиту, отец ушел в сарай, а Полинка взяла горсть пшеничных зерен и по крутой деревянной лестнице вскарабкалась из коридора на чердак.
— Гули-гули! — зовет она
За Полинкой пытается вскарабкаться по лестнице маленький черный кот.
— Я тебе! — грозит Полинка пальцем, снимает валенок и бросает в кота.
Кот и валенок скатываются с лестницы на пол.
Покормив голубей, Полинка бежит к тазу с умывальником. Вода колодезная, ледяная. Полинка не боится: она родилась и выросла в снежных ярославских лесах.
Кот жмет уши и отпрыгивает от холодных брызг.
— На тебе! На тебе! — приговаривает Полинка и еще брызгает на кота. — Уходи с глаз моих! Вчера опять за птицами охотился!
Кот спрятался под лестницу. В темноте почти не заметен. Только светятся полосатые глаза, будто ягоды крыжовника.
Из сеней в двери пролез петух. Кот закрыл от страха глаза и совсем растворился в темноте. Петух не любит никаких беспорядков и хулиганств.
Полинка и петуху сыплет пшеничные зерна.
— Дочка, — говорит мать, — обмети снег с окон да отца покличь. Завтрак я собрала.
Полинка набрасывает на плечи короткую шубейку, хватает в сенях веник и выбегает во двор. Она проворно обметает веником стекла. Свет из окон ложится на сугробы яркими желтыми пятнами.
Полинка замечает следы грузовика. Опять кто-то ночевал, а она и не слышала.
Ворота дома линейного мастера всегда открыты: заезжай, заходи, путник. Хочешь — ночуй, хочешь — напейся только воды, а хочешь — отведай парного молока или свежего хлеба, испеченного на капустном листе. Хозяева дадут и умыться, и баню истопят, и расскажут о своем лесном крае.
Недавно в буран заночевал рейсовый автобус «Икарус». Тридцать гостей заполнили дом. Кого только не было — студенты, солдаты, рыбаки, охотники, лесники и просто маленькие дети с мамами и бабушками.
Полинка постелила в коридоре газеты. На них сложили пальто и шапки. Гора получилась высокой. Кот едва не залез на чердак.
Полинка бежит в сарай. По пути дергает ветки елок, с которых обвалами рушится снег. Но Полинка успевает отскакивать от снега. Она проворная. А вокруг елок долго блестят, переливаются серебряные вихри.
— Папаня! — вбегает Полинка в сарай. — Мама завтрак собрала!
В сарае хранятся лопаты, метелки, деревянные трамбовки, мешки с каменной пылью. Пыль — это от гололеда, чтобы посыпать дорогу. В ящике лежат запасные разноцветные стеклышки для дорожных знаков и указателей —
— Иду, Полинка… Голову без платка застудишь.
— Ну, вот еще.
Полинка бежит домой и опять сбрасывает с елок снег, визжит и смеется.
Приходит отец. Приносит банки с красками и кисти.
— Ты чего? — спрашивает мать.
— Знак, что на крутом повороте, попортился. Краска отпала. От мороза, что ли… Надо подновить.
— И на переезде один катофон вывалился, — говорит Полинка. — Белый. Я возьму вставлю.
— Ты в школу не опоздай, катофон!
Полинкина голова в синих искрах. Это тают в волосах снежинки.
На столе бьет паром в крышку чайник. Глазуревые крынки полны медом, сметаной, земляничным вареньем. В протвишке зажаристая картошка с выпущенными из яиц цельными желтками. А посреди стола — горячий хлеб. Возьмешь кусок— ладонь греет. Капнешь меду, мед растает и в мякиш утечет. Еще капнешь — опять утечет. Куснешь хлеб, а он медом напитан, точно в рамке в улье стоял.
Под столом сидит котенок, жмурит глаза-крыжовины и мурлычет. Напился молока, ему тепло и сытно. На чердаке возятся, хлопают крыльями голуби. Поджав лапу, задремал у плиты на березовом полене петух.
Отец включил радио, слушает сводку погоды по области— не предвидятся ли бураны или оттепели. Бураны плохо для дороги и оттепели тоже. Жди тогда гололеда.
После завтрака Полинка повязывает пуховый платок, надевает шубейку и берет портфель. В портфеле рядом с книжками и тетрадями лежит большое яблоко. Мать обдала его кипятком, и нагретое яблоко запахло летом.
Пора в школу. А школа не близко. Три километра.
Полинка забегает в сарай, достает из ящика белое стеклышко и прячет в карман.
Полинка идет вдоль шоссе по тропинке. Хрустит снег. Неслышно гаснут к рассвету звезды. На снег наплывают голубые прозрачные тени — тоже к рассвету. Луна опустилась. Ее ободок касается леса, где еще держится ночная темень.
На дорогу выползают длинные огни фар. В такую рань — это или самосвал, или автобус.
Водители на магистрали знают Полинку с двести пятого километра. Часто ездят и видят, как по утрам идет в школу.
Водители останавливают машины, приглашают Полинку:
«Подсаживайся! Довезем!»
Если дует встречный ветер или грязно и дождливо, Полинка подсаживается и едет. А если денек, как сегодня, погожий, Полинка кричит:
«Езжайте! Сама дойду!»
Любит она погулять рано утром. Многое увидишь: белки из леса выпрыгнут, зайчишка выйдет и примостится в канаве пень объедать. Вдруг зашумит мотор автомобиля или треснет в лесу сжимаемая морозом древесина — и ни белок, ни зайчишки.
Стоят на лугах заваленные снегом высокие скирды сена.
Сверху колья торчат, а на кольях спят птицы.