Дверь

Лемеш Юля

Солнце добралось до моих ног. Жаркое. Приятное. Я даже руку из тени в свет выставила, чтоб порадовать себя чем-то живым и доброжелательным.

А потом собрание закончилось. Учитель и ребята снова остались одни. Усталые, но не было на из лицах безнадежности.

Я зевнула и отвлеклась. А когда снова начала допрашивать книгу, то увидела, как мои друзья сидят за столом и незнакомая полная женщина накладывает на тарелки еду. С виду – кашу. От частых вопросов картина выглядела довольно карикатурно и неточно, но сомнений не оставалось – эти обормоты ели с аппетитом. Пиксель постоянно поглядывал

в окно, словно поджидал гостей.

Мой живот издал протестующий вопль.

Книга – лучший собеседник, незаменимый советчик, умнейший друг. Но она не заменяет еду. Последний леденец превратился в липкую дрянь, но я даже фантик облизала. Положила его в рот и долго наслаждалась вкусом апельсина. Карман пожевала тоже, но без всякого удовольствия.

Сварт не придет – шептал мне ум. Придет-придет – говорила интуиция. Внутренний голос поддакивал – придет и ты еще сто раз пожалеешь, что он вернулся.

Книга не смогла прогнозировать будущее Сварта. Но была уверена, что пашаву можно победить, изолировать. Подчинить себе ее было невозможно. Зато ее можно было направлять для прокорма. Убить ее было гораздо сложнее. Если я поняла правильно – накормив чем-то очень несъедобным. Если верить книге – в данный момент Сварт стоял на коленях и качался как фанатик-молельщик. Рядом с ним ничего опознаваемого я не заметила.

От скуки и на всякий случай, я спросила про животных, обитающих на острове. Крысы. С виду вполне обычные. Мокрицы. Фу, какая гадость. Пауки. Еще какие-то диковинные насекомые. Птицы гораздо приятнее. Судя по картинкам их тут четыре вида. Все похожи на чаек. Но постоянно проживает только одна.

Если бы не железная стена, я бы смогла позагорать. Солнцу не удавалось зависнуть прямо над островом. Наверное, оно только над экватором может оказаться прямо над головой. И еще я заметила, что железо вытягивает тепло, если на нем долго сидеть. Поерзав, я передвинулась на другое место.

Вспомнились Питерские дворы-колодцы, в которых точно как здесь, солнце прокрадывается украдкой, радуя собой только лоскут стены. Потом у меня затекла спина. Наклонившись, я снова оценила высоту и покачала ногой перила. Непрочные они. Того и гляди, отвалятся.

Как ни странно, в железном городе не было тихо. Он тихо подвывал, стонал, поскрипывал, шебуршался, я успела привыкнуть к этим негромким заунывным звукам. Пока еще мне не было страшно.

От скуки рассмотрела все, что оказалось в поле видимости. Железяки крепились методом сварки, гаек я не увидела, зато листы стен покрыты заклепками. Круглыми такими. Неровными. Как бородавки на жабе. Нет, они что-то другое мне напоминают. Вот когда из воды археологи достают допотопную железку, на ней какие-то ракушки похожие торчат. Неприятные на вид.

Еще раз спросила книгу про обитателей острова. Мне показалось, что вопрос должен обезопасить меня от неприятных неожиданностей.

Книга исхитрилась нарисовать мне контуры странных людей.

– Это приведения? – рискнула спросить я.

Письменностью книга не владела. Поэтому нарисовала комикс. Живой младенец, взрослый человек, контур взрослого человека. Почему не старика? Похоже, до старости тут дожить никому не удавалось.

– Я могу их увидеть?

Подумав, книга решила

что да, могу. Трижды быстро заданный вопрос, вынудил книгу думать порасторопнее. Нарисовала схемы и надеялась на мою сообразительность.

Прищуренный глаз, пунктирный контур фигуры сбоку. Боковым зрением что ли?

Попробовала. Сначала ничего не получилось. Но времени было завались, а я упорная – сначала заметила движение. Чуть позже – движение стало более отчетливым. Особенно если смотреть в самую густую тень.

Ходят тут всякие, а я сижу как дура и жду Сварта. Переживаю, можно сказать. Да не переживаю я вовсе. Раз сказал, что вернется, зачем волноваться-то?

От стены сама собой отвалилась железяка и, бамкая, полетела вниз.

Высоко сижу, никуда не гляжу. Открыла глаза. Посмотрела на руки. Ногти грязные, обломанные. Огорчилась. И зубы не чищенные. И вся я такая грязная и вонючая. Противная. Как бомжиха со стажем. Поплакать что ли?

Совсем рядом, слева, зацокали коготки. Не выходя из тени, крыса отправилась в поисках чего-нибудь покушать. За ней еще одна. Потом их стало слишком много. Тощие и толстые, горбатые и не очень, с почти змеиными хвостами.

Они меня не видели, но почуяли. Им явно понравился мой запах.

– Сварт! – тихо позвала я.

Я точно знала – прятаться некуда. Быть съеденной полчищем крыс мне не улыбалось. Что там у нас в рюкзаке? Тушенка. Говяжья. Понимая всю глупость того, что делаю, я поставила банку с кошмарной коровой на этикетке и оттолкнула ее от себя подальше. Громыхая, банка покатилась, набирая скорость. Крысы тут же обнаружились и притормозили, подставив свои шерстяные бока вместо барьера. Сообща обследовали добычу, моментально сожрав бумажную красную картинку, после чего пронзительно заверещали, призывая кого-то. Из толпы вышла крупная жилистая крыса, рыжая, усатая. Гордая собой. И раскрыв пасть, как капкан, обрушалась на банку. Я не сомневалась, что у нее ни фига не получится. Но вскоре запахло тушеным мясом. Которое было сметено моментально. Но не все. Часть они унесли прямо в банке. Зачем? Кому? Я не хочу знать. Главное, что моим телом никто не соблазнился.

– Поскорее бы, – вздохнул Тоник.

Улица выглядела как поутру в ярмарочный день. Вольеры, некоторые пустующие, некоторые заполненные. Верещащие на разные голоса.

– Даже не подозревал, что совы бывают такие разные, – Пиксель ошалело озирался по сторонам.

– От каждого народа свои совы. Мне вон те больше всего нравятся, – Тоник остановился у вольера с воробьястыми сычиками.

Мелкими и серьезными.

– Невразумительные они какие-то, вон те точно самые опасные.

– Еще бы. С такими ушами…

Поселок наполнился верещаньем, уханьем, клекотом, шум производили птицы, а люди разговаривали сдержанно и тихо. Они готовились к войне.

– Знаешь, я тут подумал, как все странно получается. Гаспар умер…

– А дело его живет, – тут же ответил Пиксель, отдергивая руку, укушенную совиным клювом.

– Ну да, так и есть. Он отдал палочку нам. Потом она очутилась у того парня в зеленой шляпе, потом снова у нас, потом у колдуна, а в результате ее получит тот, кто победит самое страшное зло всех этих народов.