Дверь
Шрифт:
– Вот снова... Тише, слушайте!
Теперь услышали все. Низкий равномерный гул, исходящий будто из-под земли... Нет, не равномерный. Он пульсировал в неровном ритме, становясь то громче, то тише, то замирая совсем, то разражаясь сериями глухих мощных ударов, не подчиненных видимым закономерностям - так мог бы играть сумасшедший бас-гитарист, подключивший свой инструмент к гигантским колонкам на грани инфразвука.
– Что это?
– испуганно шепнула Аня.
– Землетрясение?
– Гроза идет, - неуверенно высказался Дима Петров и сразу умолк, точно устыдившись абсурдности собственного предположения.
– Смотрите!
– воскликнул Мальцев.
Там, куда он указывал, разгоралось белесое зарево, словно у самой поверхности земли включились десятки вытянувшихся в линию, направленных в небо прожекторов, и кто-то медленно и неуклонно усиливает напряжение при помощи реостата. До источника или источников загадочного света было метров сто пятьдесят, и стволы деревьев мешали разглядеть какие-либо подробности.
– Лесной пожар, - выдохнул Малыгин едва ли не с облегчением.
Аня Кудрявцева подавила нервный смешок, остальные вообще не сочли нужным отреагировать на реплику Малыгина. Этот свет был белым и ярким, он становился все более насыщенным, и если продолжать аналогию с прожекторами, источником излучения в них должны были служить сильные люменисцентные лампы. Гул несколько утих и теперь напоминал гудение огромного трансформатора, расположенного где-то вдалеке.
Первым опомнился Сретенский.
– Берите фотоаппараты, видеокамеру, - скомандовал он.
– Скорее туда!
– Я боюсь, - всхлипнула девушка.
– А тебе идти и не обязательно...
Необдуманной фразой, прозвучавшей к тому же с оттенком пренебрежения, Андрей Иванович добился противоположного эффекта. Аня гордо вскинула голову, потом нырнула в палатку и появилась с видеокамерой в одной руке и фонарем в другой. Сретенский недовольно нахмурился, но промолчал. Он знал Аню Кудрявцеву: когда она в таком настроении, как сейчас, увещевать бесполезно.
Остальные последовали примеру девушки. Желтоватые лучи фонарей прорезали тьму, нащупывая корни, упавшие стволы и прочие препятствия, о которые можно было споткнуться и не только набить себе шишек, но и, не дай Бог, повредить аппаратуру. Сретенский нес биолокатор - не традиционную рамку, а опытный экземпляр прибора, воплощенный в металле под руководством Олега Мальцева. Сам Олег и Дима Петров вооружились фотоаппаратами, заряженными высокочувствительной пленкой. Малыгин зачем-то взял ружье. Андрей Иванович собрался было отпустить по этому поводу ехидное замечание, но не смог придумать ничего остроумного. Как и четверым другим участникам экспедиции, ему было не до сарказма. Импульсы внутренней дрожи проносились по нервам, люди испытывали и страх и восторг. Неужели, наконец-то...
Стрелка биолокатора металась по слабо фосфоресцирующей шкале. Метрах в трех от световой стены, уходящей отвесно к темному небу и рассеивающейся на громадной высоте, уфологи остановились. Здесь кончалась тайга - исчезали деревья, кустарники, трава, прошлогодние прелые листья под ногами. Вместо того дальше тянулась какая-то щебенчатая насыпь, белый свет рождался прямо в воздухе
– Это... рельсы, - пробормотал Олег Мыльцев, как во сне.
– Рельсы, шпалы. Железная дорога.
Остальные могли бы подтвердить, если бы нашли в себе силы что-то высказать. Да, за стеной света проходило железнодорожное полотно, пропадающее справа и слева в облаках причудливо клубящегося синеватого тумана. Новенькие рельсы блестели на фоне щебня и черных полос просмоленных шпал. В воздухе ощущалась вибрация, словно люди оказались в сильном электрическом поле.
К низкому гулу добавился новый звук - далекое ритмичное погромыхивание, и оно становилось все громче. С запада туманное облако рассек ослепительный луч, и что-то громадное, темное, грохочущее двигалось за ним.
– Снимайте!
– закричал Сретенский.
Засверкали блицы фотоаппаратов, Аня Кудрявцева навела объектив видеокамеры на то, что приближалось в изодранных клочьях дыма.
– Паровоз... Поезд, - хрипло выдавил Мальцев.
По железной дороге мчался паровоз, самый настоящий, из тех, что сейчас можно увидеть только в музеях. Пассажирские вагоны, которые он тащил за собой сквозь плотную туманную завесу, наводили на мысль о предвоенных кинофильмах. Находился ли кто-нибудь внутри этих вагонов, рассмотреть было невозможно, за окнами царил кромешный мрак.
У Ани внезапно закружилась голова. Чтобы не потерять равновесие, она поставила ногу на большой камень, оказавшийся очень неустойчивым. Он пошатнулся, опрокинулся, и девушка по инерции сделала шаг к световой стене. Она пыталась отступить, вернуться, но некая могучая сила тянула её вперед, словно несчастный корабль, попавший в исполинскую воронку Мальстрема. Фигуру девушки, облаченную в комбинезон, окружило тусклое фиолетовое свечение, непрерывно пробиваемое трескучими разрядами крохотных молний. В беззвучном крике Аня открыла рот. Видеокамера полетела на камни, прикрепленный к ремешку фонарь болтался на запястье девушки, будто подавал сигналы бедствия.
Ближе всех к Ане стоял Сретенский. Без колебаний он шагнул к девушке, схватил её за руку и тут же почувствовал сильнейший электрический удар. Как и Аня, он не мог сопротивляться втягивающему вихрю - их влекло к световой стене.
Золотистые шары, исторгающие шлейфы искр, пронеслись параллельно железнодорожному полотну, сопровождая поезд. Малыгин, Мальцев и Дима Петров бежали к Сретенскому и Ане, когда белый свет стал малиновым, потом синим и наконец быстро угас в сумеречной агонии. Стало абсолютно темно, так как погасли и фонари уфологов. Дима Петров машинально нажал кнопку фотоаппарата и убедился, что блиц также не работает.
Трое беспомощно остановились в полном мраке и тишине - не было больше ни гула, ни стука колес поезда, ни вибрации воздуха.
– Аня!
– позвал Малыгин, - Андрей Иванович!
Он хотел крикнуть во весь голос, но вместо того получилось жалкое сипение. Безлунная ночь обволакивала троих страшной осязаемой темнотой без малейшего просвета, они не видели даже отблеска оставшегося позади костра. Малыгин поднял ружье и выпалил вверх. Откликнулась лишь ночная птица вдалеке, протяжным долгим воплем.