Дверь в...
Шрифт:
– Прости, - Розали смущенно отвернулась и, черт возьми, покраснела. Роуз покраснела? Я убью ее!
– Горячий? О… - пробормотал мой вампир.
Кажется, теперь покраснела я, потому что до Эдварда, очевидно, дошел смысл человеческого выражения. Его пальцы очень недвусмысленно сжались на моей талии. Могла предположить, что это сравнение ему очень, очень понравилось. Ох, меня ждет бурная ночь. Я искоса взглянула на него, он тоже, и выглядел чрезвычайно довольным.
–
Он растерянно на меня оглянулся, и я опомнилась, когда он чуть не вышел из-под прикрытия беседки. И что ему стоило немного подождать?!
– Стойте! Солнце! – закричала я.
Эдвард замер, Элис споткнулась от неожиданности. А я, отобрав у нее Эдварда, толкнула его в тень и закрыла собой.
– Ему нельзя на солнце, у него… - судорожно придумывала нормальное объяснение, - опасное заболевание кожи.
– Да мы быстренько пробежим… - Элис недоуменно уставилась на кожу Эдварда, и я в очередной раз пожалела, что он пришел. Определенно, она отметила его сильную бледность.
– И мы еще не договорили, - отрезала я сурово, понимая, что теперь вопросов точно будет не избежать. Но что поделаешь.
– Ох, извините, что помешали, - саркастически скривилась Розали и развернулась уходить, забирая с собой Элис. Мне послышалось, или в ее голосе прозвучала зависть?
– Тебе идет кулон, - отозвался Эдвард, и Роуз, неприступная красавица, кокетливо взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. От ревности у меня случился спазм в желудке, мне хотелось стукнуть подругу, чтобы она поскорее ушла.
– Спасибо, - Роуз робко улыбнулась и снова покраснела. Мои руки сжались в кулаки. Беды не миновать. – Обычно я не танцую, но сегодня особенный день, - многообещающе добавила она и ушла, оставив меня кипеть от негодования.
– Танцы, - пробормотал Эдвард, когда я развернулась к нему, чтобы отчитать. – Не сказал бы, что умею.
Поначалу я обрадовалась, но потом перестала улыбаться. Этот день принадлежал Роуз, будет странно, если я буду держать Эдварда при себе, не давая ему повеселиться.
– Она же именинница, - сдала я позиции. – Придется танцевать. Нужно было что-то придумать, надеть перчатки, – добавила задумчиво, поглаживая ледяную кожу его руки и озадачиваясь вопросом, как в действительности объяснить, почему на такой жаре Эдвард никак не может нормально согреться.
– Лучше бы я посидел дома, - проворчал он. – Ты так трясешься над тем, что кто-то что-то во мне заметит, что я уже жалею, что пришел!
– Ты должен скрывать, кто ты! –
– Нет. Но, Белла… - он брезгливо скривился и приподнял бровь. – Анемия? Заболевание кожи? Пф, это не смешно!
– Как еще объяснить?..
– виновато прошептала я.
– Можно было не объяснять, пусть сами голову ломают, - проворчал Эдвард, скорчив недовольную гримасу. – Я не хочу, чтобы меня считали больным, даже шуточно.
– Прости.
Эдвард нахмурился, глядя куда-то вдаль, но отвернулся, словно увиденное его не устроило.
– Вот в моем мире мне не пришлось бы притворяться, - пожаловался он с раздражением. – Мне надоело прятаться и врать. Мне не нравится, что мое существование здесь так… сложно.
Я расстроилась, услышав в его голосе боль. Он выглядел так, будто ему все совершенно осточертело. Надеялась, что он останется со мной, но мне не хотелось, чтобы это сопровождалось таким сильным нежеланием.
– Ну, это ведь всего на один вечер, - подбодрила я его. – И, если тебе совсем неприятно, ты можешь отправиться домой. Возьми мою машину, я доберусь на такси.
– Да не хочу я домой! Думаешь, мне нравится постоянно сидеть в квартире, выбирать время, когда могу безопасно выйти на улицу, чтобы не сверкать и не пугать прохожих? – возмутился он, отворачиваясь спиной ко мне и устало опираясь на перила. – Я просто хочу быть собой, Белла! А здесь это невозможно!
Сочувствуя, я погладила его по руке.
– Недолго осталось, – прошептала печально. – Всего лишь три месяца. – Озвучила, и в горле комок встал.
– А ты пойдешь со мной? – задал он снова вопрос, на который у меня не было хорошего ответа.
– Нет, - признала я, опуская глаза, и Эдвард зарычал раздраженно. – Я не заставляю тебя оставаться! – Я не понимала, почему чувствую себя виноватой. Это его выбор, остаться здесь или уйти, я же не пытаюсь давить на него.
– Нет, – согласился он с тяжелым вздохом. – Но разве я смогу поступить иначе? – И раздраженно, но нежно обнял меня, притягивая к себе. И, несмотря на чувство вины, я не могла не порадоваться его решению.
Солнце вскоре село, и мы присоединились к веселящейся компании. Розали тут же образовалась рядом, и, кажется, ее корсет был затянут туже, чем до этого, почти выставляя грудь напоказ.
– Вина, виски? – она была чрезмерно учтивой, вызывая явные вспышки ревности у парней, так же, как и я, заметивших ее интерес к новому мужчине.