Дверь в подвал
Шрифт:
– Посмотрим.
Вылезая из машины, она осматривает окрестности. Макенна выглядит более спокойной и уравновешенной. Поездка, должно быть, охладила ее пыл. Признаюсь, в подвале я тоже схожу с ума, мне нужно быть на открытом пространстве, чтобы ощущать реальность.
Но моя реальность сильно отличается от ее. Возможно, ей действительно понадобилось всего несколько дней, чтобы сойти с ума.
Я хватаюсь за труп Майера и смотрю на нее с поверх машины.
– Возьми его за ноги.
На самом деле мне не нужна ее помощь. При жизни Майер был худощавым
К моему удивлению, Макенна хватает его за лодыжки, совсем не брезгуя. Она же коп, напоминаю я себе. Она уже видела мертвые тела. Дело в том, что я, честно говоря, мало что знаю о ней. Я был так увлечен Ройсом Хадсоном, что не замечал его напарника. Ее не было на моем радаре.
Как только Майер оказывается у края ямы, я прыгаю внутрь и снимаю крышку с бочки. Макенна прикрывает нос своей курткой.
– Ты оставил Келлера здесь на все это время?
– В ее голосе звучит обвинение. Словно я должен был похоронить этот кусок дерьма.
Я извлекаю канистру с бензином из грязи и обливаю им Келлера. Вылезая из ямы, отвечаю ей:
– Нельзя сжечь свежий труп, - я занимаю место рядом с ее хрупкой фигурой и достаю из кармана коробок спичек. Я чиркаю одной и наблюдаю за тем, как огонек танцует, подрагивая в воздухе, прежде чем бросить его в бочку.
Наступает напряженная пауза, когда спичка догорает, а затем огонь с ревом оживает до высокого пламени, быстро охватывая тело словно в аду.
– Люди думают, что все, как в кино, - произносит Макенна.
– Мне доводилось исследовать места пожаров. Наполовину обугленные тела. Всегда что-то остается.
Я украдкой бросаю взгляд в ее сторону, гадая, насколько это ехидное заявление должно было оскорбить меня.
– Если только ты не убедишься, что это не так.
На меня накатывает осознание, что мы с ней сейчас разговариваем. Этот разговор тревожил меня, но впервые с тех пор, как началась эта трагедия, мне захотелось поговорить с другим человеком.
– Бензин выгорает, - продолжаю я.
– Поэтому необходимо постоянно подливать горючее в огонь. Горящее тело выделяет жир от термического воздействия. Так что ты не сможешь сжечь тело, как хворостину на костре в детском лагере. Металлический каркас емкости отражает поглощаемое тепло. Тело горит быстрее и тщательнее. И ничего не нужно подчищать. Двух зайцев одним выстрелом.
Она смотрит прямо на меня.
– И ты так детально изучил этот вопрос только для того, чтобы избавляться от тел?
– Я использую сварку и ламповую горелку для выдувания стекла. Так уж получилось, что в искусстве действуют те же принципы, что и в смерти.
– Я на это не куплюсь. Смерть уродлива. Нет ничего поэтического или художественного в передозировке или, - она сурово смотрит на меня, - в убийстве.
Я засовываю руки в карманы.
– Огонь по своей природе наиболее приближен к понятию очищения души. Пламя очищает.
–
– спрашивает она.
– Так вот чем ты оправдываешь свои действия?
Я придвигаюсь ближе к ней, заставляя ее поднять глаза.
– У меня есть все необходимые оправдания. Их души ничего для меня не значат... если только они не будут гореть в Аду, когда я с ними покончу.
Она моргает.
– А как насчет грудной клетки?
– в ее голосе слышится вызов. Тон звучит почти... взволнованно.
Я подозреваю, что этот диалог больше всего похож на настоящий разговор - и для нее тоже. С тех пор как она потеряла своего напарника. Потому что она больше не детектив.
– Позже я тебе покажу, - отвечаю я. Я спрыгиваю вниз и вливаю в бочку еще одну порцию бензина.
Одно признание - и все будет кончено. Я держу эту тайну при себе. Я просто эгоист. Вот уже три года я наношу удары в полную силу, не сбавляя скорости, и вот теперь я в тупике. Это самое долгое время, что я провел с другим человеком, которого не собирался убивать.
В каком-то смысле я использую Макенну. Я хочу ощутить хотя бы один миг той прошлой, нормальной жизни, которой я пожертвовал. Прежде чем все закончится, я хочу заполучить хотя бы минуту спокойствия. Даже если я сейчас с человеком, который больше всего на свете хочет видеть меня мертвым.
Словно прочитав мои мысли, она вдруг произносит:
– Ты привел меня сюда, чтобы я могла... что? Правильно распорядиться твоим телом?
Я ставлю канистру поверх ямы, подальше от огня.
– Я не хочу быть похороненным рядом с Джулс. Я уже не тот человек, кем был ее брат. Просто выпотроши меня и брось в горящую бочку.
– Вот так просто.
Я киваю.
– Вот так просто.
Она нервно оглядывается по сторонам. Затем поправляет повязку на руках.
– Эту часть я не продумала…
Я вылезаю из ямы, спасаясь от палящего зноя. И устремляю свой взгляд на нее. Она в полном беспорядке. Волосы спутаны в воронье гнездо, одежда сбилась набок. Но в этом ярком свете она - самое прекрасное, что я когда-либо видел.
– Ты хотела моей смерти. Это все, что у тебя есть.
Она кивает.
– Да.
– Месть требует планирования, - говорю я, делая шаг к ней.
– Ты должна осознавать без всяких сомнений, что человек заслужил такую смерть. Затем ты должна довести дело до конца. И тебя не должны поймать. Быть наказанной за свершение правосудия, которое ни одна судебная система не осуществит, не соответствует этой цели.
Она моргает в лучах восходящего солнца.
– Ты убил Хадсона.
Я стою неподвижно.
Она быстро втягивает воздух.
– Я знаю, ты считаешь, что он заслужил такую смерть, но ты ошибся. Я не могу допустить, чтобы это сошло тебе с рук.
Я пожимаю плечами.
– Тогда просто передай меня властям. Зачем ты взяла с собой пистолет, Мак? А затем целилась из него?
– Мне никто не поверит. Нет никаких доказательств. Ты сам об этом позаботился.
– Тебе нужно тело.