Дверь в никуда
Шрифт:
– В твое время праздники отмечали за столом с большим количеством еды и вина. Будем праздновать привычным тебе образом, чтобы переход к новому миру стал для тебя легче.
– А сейчас не так?
Аня рассмеялась: - Вообще-то точно также, люди не так и изменились. Так что давай, заказывай: что ты хотел бы получить?
– А что можно? Здесь есть меню?
– Меню? А, поняла. Здесь другой принцип. Ты фантазируй, скажи, чего тебе хотелось бы, а я посмотрю, что можно получить взамен того, что ты заказал.
Никита рассмеялся: - Вот так и заказывай. Ладно, попробую. Мне бы для начала бутылочку Дон Периньона 86-го
– Ладно, посмотрим, что можно сделать. А что такое Дон Периньон?
– Вино. Шампанское. Или теперь не пьют вина?
– Пьют, пьют.
Аня сказала несколько слов - явно код, и в ответ послышался голос Эрика.
После короткого разговора она сказала:
– Эрик разрешил тебе бокал вина.
Дальше она опять стала говорить. Никита вроде узнавал отдельные слова, но ничего не понял. На поверхности стола перед ней возникло меню. Аня говорила, страницы меню менялись, голос компьютера отвечал ей. Наконец заказ был сделан.
– Дон Периньона нет в каталоге. Я заказала другое шампанское, надеюсь тебе понравится. Целые омары бывают только в прибрежных городах. Я взамен заказала салат из омаров и жареную меч-рыбу. И фрукты. Тебе хватит, или нужно что-нибудь более существенное?
– Не знаю. Хватит наверное.
Откинувшись на стуле, Аня спросила: - Ну и какие у тебя первые впечатления?
– Самое интересное, что я пока не увидел ничего необычного. Все так похоже на мой век: одежды, лифты, стулья даже. Я ожидал чего-то другого, больших признаков прогресса, что-ли...- ответил Никита.
– Пока ты видел только бытовую сторону. А здесь особый прогресс невозможен:
человек ведь ограничен телесно. Вот в еде прогресс стал незаметен сотни, если не тысячи лет назад. Столы и стулья тоже как были изобретены, так перестали меняться сколько-нибудь существенно. Одежде после твоего века тоже стало некуда меняться. Меняются материалы, способы изготовления. А форма уже меняться не может заметно, иначе станет просто неудобно в этом ходить. А прогресс ты еще увидишь.
– Аня, в лаборатории ты говорила о столовой, а это место назвала рестораном. Но я здесь не вижу официантов. Чем сейчас ресторан отличается от столовой?
– Почти ничем. Это я, говоря с тобой, различаю. Столовые в рабочей зоне, и в них в основном едят. Рестораны - в жилой, в них еще и встречаются, общаются, танцуют. Рестораны не похожи один на другой, лучше украшены, столовые более стандартные. Пожалуй и все.
В это время середина стола ушла вниз и в сторону, из отверстия всплыл поднос с тарелками и бокалами. Из боков выскочили механические паучьи лапки и быстро расставили тарелки и приборы перед Аней и Никитой. Официанты в новом мире явно не были предусмотрены. Выглядело это несколько утилитарно. Зато, подумал Никита, робот не нахамит, да и на чай ему не надо давать. Или все-таки надо? На смазку какую-нибудь?
Еда оказалась выше всяких похвал. То, что ел Никита в больничной палате, было неплохо, но несколько однообразно. Так что стол его порадовал. Шампанское, исходящее искрами в высоких бокалах, было совершенно потрясающим. Никита раньше не очень любил шампанское, и заказал его из принципа, по ассоциации с агентом 007. Но то, что он получил, оказалось превосходно, совершенно не похожее на прокисший квас, который Никита привык покупать
– Такой фрукт я никогда не видел. Его вывели за время моего отсутствия?
– Это анона, или чиримойя. Ее родина - Южная Америка. В 20-м веке ее выращивали в тропических странах, просто на север она редко попадала тогда.
– Теперь бы кофе.
– В твоем веке кажется пили кофе с мороженым?
– Только кофе отдельно, мороженое отдельно.
Этот заказ был выполнен очень быстро. Кофе пили молча. Аня вдруг перешла от веселья к озабоченности. Никита решил нарушить неловкое молчание:
– Никогда еще красивая девушка не приглашала меня в ресторан. В своем веке я сам приглашал девушек. Надеюсь, когда-нибудь я и в этом веке смогу тебя пригласить.
– Пригласить ты меня можешь не когда-нибудь, а в любой момент. Вопрос в том, соглашусь ли я.
– Еще и в том, что у меня нет денег. Я не знаю даже как платить за все это.
Интересно, дорого это стоит по сравнению с обычным заработком, например?
Аня улыбалась, глядя на Никиту. Потом сказала:
– Это нисколько не стоит. И обычный заработок сейчас тоже ничего не стоит.
Сейчас все бесплатно: еда, вещи, работа квартира. Спокойнее, Никита, постарайся не упасть со стула. Ничего не случилось, все в порядке. Денег больше не существует, ну и что?
Совет Ани был вполне к месту: Никита действительно едва не упал со стула от такого заявления.
– Это что, получается у вас коммунизм, что-ли?
Коммунизм Никита ненавидел страстно. За невозможность купить колбасу, о которой рассказывали ему родители, за сотни миллионов уничтоженных в лагерях, о чем он знал из книг и телепередач, за отсутствие свободы, невозможность поехать за границу, или свободно купить автомобиль, или слушать западные группы вместо коммунистических песен. Сам Никита, правда, пока еще не был за границей, он копил деньги на машину. Несмотря на приличный для Москвы заработок, дело шло туго, но почти все его друзья каждый год ездили в разные страны. Никита надеялся со временем накопить денег, завести собственное дело, и осуществить все, на что не хватало ему зарплаты программиста. Каково же было ему узнать, что теперь его мечты никогда не сбудутся? Что никогда ему не побывать уже в жарком Акапулько, или в Париже - городе русской мечты.
– Коммунисты только в России победили, или захватили весь мир?
– Мы не называем наше общество коммунистическим. Хотя если за признаки коммунизма считать отсутствие денег и собственности, равенство в возможностях, то, что общество управляется централизовано, можно считать весь мир единым государством, тогда да, сейчас коммунизм. Хотя никак не связанный с марксизмом.
Никакие коммунисты не побеждали, во всяком случае те, кого ты знал в своем веке как коммунистов. Наше общество возникло совсем другим путем.