Дверь в Лето
Шрифт:
Не получив от них отчета через десять дней, я уже было подумал, что плакали мои денежки. Но спустя еще несколько дней в контору Джона был доставлен полосатый конверт.
Белл оказалась деловой дамой. Она была на шесть лет старше, чем утверждала; когда ей еще не исполнилось и восемнадцати, она уже успела дважды побывать замужем. Один из браков был не в счет: «супруг» уже имел семью; разведись она со вторым «мужем», агентству не удалось бы все это раскрыть. После этого она еще четыре раза выходила замуж, хотя один из «браков» был сомнительным: скорее всего, имел место своеобразный
Полицейское досье на нее было объемистым и весьма любопытным, но осуждена она была за уголовное преступление только однажды, в Небраске, и то условно. Это установили только по отпечаткам пальцев, так как она скрыла судимость, сменила себе имя и фамилию и присвоила себе новый номер в системе социального страхования. Агентство спрашивало, следует ли им уведомить власти штата Небраска.
Я ответил, чтобы они не затрудняли себя: срок давности истек, а сведения о ее прошлой судимости вряд ли кого заинтересуют. Интересно, как бы я поступил, если б она была осуждена за торговлю наркотиками? Необдуманные решения до добра не доводят.
Не успел я опомниться, как приблизился октябрь, а я отстал от своего графика: нужно было поторопиться с чертежами, да и описания из-за этого тоже не закончил, — ведь они должны быть взаимно увязаны. К заявке я вообще еще не приступал. Хуже всего было то, что я пока и палец о палец не ударил для организации своего предприятия, но с этим можно было повременить: пока не закончена работа над моделями, показывать-то было нечего. Не было времени у меня и на то, чтобы завязать необходимые деловые контакты. Я стал подумывать, что совершил ошибку, попросив профессора Твишела установить аппаратуру на тридцать один год и какие-то жалкие три недели, — мне надо было назвать срок, по крайней мере, в тридцать два года. Я явно переоценил свои возможности и не рассчитал правильно время.
Я не показывал свои игрушки моим друзьям Саттонам не потому, что хотел скрыть их, а просто мне не нужны были лишние разговоры и бесполезные советы. В последнюю субботу сентября мы договорились поехать вместе в их клуб. Из-за отставания от собственного графика я накануне работал до поздней ночи; меня разбудил душераздирающий лязг будильника — мне нужно было успеть побриться до того, как они за мной заедут. Я выключил это орудие пытки и поблагодарил бога, что в 2001 году от него избавились. Собравшись с силами, спустился позвонить из аптеки на углу Саттонам — сказать, что у меня много работы и я не смогу поехать.
К телефону подошла Дженни.
— Дэнни, ты слишком много работаешь. Выходные за городом пойдут тебе на пользу.
— Ничего не поделаешь, Дженни. Я должен работать. Простите меня.
Джон взял другую трубку.
— Что за вздор ты несешь, Дэн?
— Мне надо работать, Джон. Просто надо — и все тут. Передавай от меня привет всем в клубе.
Я вернулся на свой чердак, наскоро позавтракал и вернулся к описанию «чертежника Дэна».
Час спустя ко мне постучали Саттоны.
Отдыхать в горы мы
Но Джон сразу оценил все преимущества «чертежника Дэна». Когда я показал ему, как могу изобразить свою подпись, неотличимую от настоящей, просто нажимая на клавиши (признаюсь, я уже тренировался), брови у него полезли на лоб.
— Ну, парень, по твоей милости все чертежники без работы останутся.
— Да нет, не останутся. С каждым годом в нашей стране становится все меньше талантливых инженеров — эта машина поможет восполнить пробел. Через поколение она будет стоять в каждом конструкторском бюро. Без нее уже не смогут обходиться, как современный механик не обходится без электрического инструмента.
— Ты так говоришь, будто знаешь наверняка.
— Так оно и есть.
Он обернулся и стал наблюдать за «Питом» — тот наводил порядок на верстаке. Потом снова взглянул на «чертежника Дэна».
— Дэнни, иногда я думаю, что ты, наверно, сказал мне правду, — помнишь, в тот день, когда мы встретились?
Я пожал плечами:
— Назови это предвидением, если хочешь… но я знаю наверняка. Уверен, что так и будет. Какая тебе разница?
— Пожалуй, что никакой. Что ты собираешься делать с этими штуками?
— В том-то и загвоздка, Джон, — нахмурился я. — Я хороший инженер и, если понадобится, могу быть вполне приличным механиком. Но бизнесмен из меня никакой — в этом я убедился сам. Ты никогда не имел дела с патентными законами?
— Я тебе уже говорил, здесь нужен специалист.
— У тебя есть на примете кто-нибудь честный? И достаточно проворный. Настало время мне обзавестись патентным адвокатом. Мне нужно основать фирму и вести дела. Подготовить финансовое обоснование. На это у меня нет времени — я ужасно спешу.
— Почему?
— Я собираюсь вернуться туда, откуда появился.
Он сел и долго молчал.
— Сколько у тебя времени?
— Примерно девять недель. Начиная со следующего вторника.
Он взглянул на машины, потом на меня.
— Тебе лучше бы пересмотреть сроки. По-моему, понадобится девять месяцев, не меньше. Но и тогда — при условии, если повезет, — ты только-только все подготовишь, чтобы приступить к производству.
— Джон, это невозможно.
— И я то же самое говорю.
— Я имею в виду, что нельзя пересмотреть сроки. Это от меня не зависит… сейчас. — Я спрятал лицо в ладони.
Я смертельно устал: мне удавалось поспать в среднем не больше пяти часов в сутки. Я дошел до такого состояния, что готов был поверить: от судьбы не уйдешь и бороться с ней бесполезно. Я взглянул на Джона:
— А ты не возьмешься управлять делом?
— Какой его частью?
— Целиком. Я уже сделал все, что умею делать.
— Это серьезный вексель, Дэнни. Я ведь могу тебя ограбить до нитки — ты хоть учитываешь такую вероятность? А ведь дело может стать золотой жилой.