Дверь в Лето
Шрифт:
— Но это же невозможно.
— То же самое говорили Колумбу. Тебе даже не пришло в голову самое простое объяснение.
— Какое?
Не удостоив меня ответом, он подозвал робота-официанта и велел принести большой телефонный справочник.
— В чем дело? — поинтересовался я. — Собираешься вызвать мне полицейскую карету?
— Пока нет. — Он пролистал здоровенную книгу, нашел, что искал, и передал ее мне: — Посмотри-ка сюда, Дэн.
Я посмотрел. Он держал палец на строчке с фамилией Дейвис. Сверху донизу страница была заполнена колонками с фамилией Дейвис. А на том месте, куда указывал Чак, располагалась дюжина
— И это из неполных семи миллионов человек, — заметил он. — Не хочешь ли попытать удачу среди остальных двухсот пятидесяти миллионов?
— Ничего это не доказывает, — попытался возразить я.
— Правильно, — согласился он. — Просто немыслимое совпадение, если случилось так, что два инженера с одинаковыми способностями работали над одним и тем же проектом в одно и то же время, да еще фамилии и инициалы у них совпали. На основе законов статистики можно, пожалуй, определить степень вероятности такого совпадения. Но люди, особенно те, кому вроде тебя положено знать такие вещи, забывают, что законы статистики имеют обратную силу — любое, даже самое невероятное, совпадение может произойти. Здесь как раз тот самый случай. Мне такой вывод больше по душе, чем версия о том, будто у моего собутыльника винтиков не хватает. Тем более что хорошего собутыльника не так легко найти.
— И что, по-твоему, я должен делать?
— Во-первых, не тратить время и деньги на психиатра, а попытаться сделать «во-вторых». Во-вторых, надо узнать полное имя этого «Д.Б.Дейвиса», который подал заявку на патент. Есть довольно простой способ. Скажем, имя инженера — Декстер. Или даже Дороти. Но не падай духом, если окажется, что его зовут Дэниел, потому что среднее имя может оказаться — Березовски, и номер страховки у него другой. И в-третьих, а по сути во-первых, наплюй на все и закажи еще по кружке.
Так я и поступил. Потом мы говорили на другие темы; в частности, речь зашла и о женщинах. У Чака имелась теория, что женщины сродни механизмам, но их поведение абсолютно не поддается логике. Свои рассуждения он подтверждал графиками, рисуя их пальцем на мокром столе.
Послушав его некоторое время, я вдруг, неожиданно для себя самого, сказал:
— Если бы действительно существовало путешествие во времени, я знал бы, что мне делать.
— А? Ты о чем?
— Да о своей проблеме. Слушай, Чак, я попал сюда — имею в виду в «настоящее», — путешествуя во времени, но каким-то несовершенным способом. Беда в том, что я не могу вернуться обратно. Все, что меня беспокоит, произошло тридцать лет тому назад. Если вернуться и докопаться самому до истины… Если б существовала такая вещь, как настоящее путешествие во времени!
Он уставился на меня не мигая.
— Но оно существует.
— Что??!
Он мгновенно протрезвел.
— Мне не следовало говорить этого.
— Может, и не следовало, но ведь ты уже сказал. А теперь выкладывай-ка лучше, что ты имел в виду, пока я не вылил пиво из кружки тебе на голову.
— Забудь, Дэн. Я оговорился.
— Нет, выкладывай!
— А вот этого я как раз и не могу. — Он огляделся вокруг. Возле нас никого не было. — Это засекречено.
— Путешествие во времени засекречено? Господи, но почему?
— Черт тя возьми, парень, ты что, никогда не работал на правительство? Будь их воля, они бы и половые
— Но… Брось трепаться, Чак, для меня это важно. Жутко важно.
Он упрямо молчал.
— Мне ты можешь сказать. Черт побери, да у меня самого был допуск «кью». И никогда меня допуска не лишали, хотя потом я и не работал на правительство.
— А что такое допуск «кью»?
Я пустился в объяснения. Наконец он одобрительно кивнул:
— Ты имеешь в виду форму допуска «альфа». Ты, видно, был парень не промах! Я-то заслужил только форму «бета».
— Тем более почему бы тебе не рассказать?
— Хм. Сам знаешь почему. Хотя у тебя и высокая степень допуска, нужно еще и спецразрешение.
— Черта с два! Я только и делал, что пользовался таким разрешением. — Видя, что он, скорей всего, так и не решится продолжать, я раздраженно заметил: — Не думаю, что такое вообще возможно. Похоже, тебе просто пиво в голову ударило.
Он с торжественным видом уставился на меня, а затем произнес:
— Дэнни…
— Ну?
— Тебе я расскажу. Но не забывай, что значит допуск «альфа», парень. Да, я расскажу тебе, поскольку тем самым никому не причиню вреда. Но хочу предупредить: вряд ли этим можно воспользоваться для решения твоей проблемы. Да, правильно, это путешествие во времени, но оно неприменимо на практике. И ты не сможешь им воспользоваться.
— Но почему?
— Не торопи меня, ладно? Ведь никто так до конца и не разобрался, что к чему; даже если кто-нибудь и доберется до сути — все равно это теоретически невозможно. Это не представляет никакой научной ценности, даже для исследователей; просто побочный продукт при разработке «нульграва» — потому-то оно и засекречено.
— Какого черта, «нульграв» ведь рассекретили!
— И что с того? Если б путешествию во времени нашли коммерческое применение, покров секретности сняли бы. Не перебивай.
Увы, я не внял его просьбе. Но лучше я передам его рассказ без моих замечаний.
Когда Чак учился на последнем курсе Колорадского университета — в Боулдере, — он подрабатывал лаборантом. Сначала он работал в лаборатории низких температур. Но университет заключил с Министерством обороны выгодный контракт на разработку Эдинбургской теории поля, выстроил новую физическую лабораторию в горах, далеко от города, и Чака перевели туда. Завлабом был профессор Твишел, доктор Хьюберт Твишел — тот самый, что недавно упустил Нобелевскую премию и по этому поводу сильно злобствовал.
— Твишел решил попробовать поляризовать гравитационное поле, — рассказывал Чак. — Ничего не произошло. Тогда он ввел все данные по опыту в ЭВМ. Компьютер выдал в ответ такое, что у Твишела глаза на лоб полезли. Мне, конечно, он ничего не сказал. Тогда он положил в испытательную камеру два серебряных доллара — они в то время были еще в ходу, — предварительно велев мне пометить их. Затем он нажал соленоидную кнопку — и они исчезли.
Сейчас таким фокусом никого не удивишь, — продолжал Чак. — Чтобы исполнить его как следует, ему бы следовало еще и достать эти доллары из ушей у парнишки, добровольно полезшего на сцену из зала, где давалось представление. Но его, похоже, вполне удовлетворила и первая часть фокуса, да и меня тоже, — платили-то мне повременно.