Две женщины
Шрифт:
Но никакой настоящей крутизной Джоуи не обладал, и Джун это понимала.
Если бы у Джоуи нашлась хоть капля смекалки, он мог бы стать таким, как Джимми. Господь свидетель, у ее мужа есть свои достоинства. Но главный его недостаток в том, что он не умел думать и у него полностью отсутствовали какие-либо амбиции. Джоуи – обыкновенный мелкий жулик. Ему платили, и он выполнял любую грязную работу.
На роль грабителя он не годился. Однажды Джоуи ворвался в контору местного букмекера. Дело было летом, в самые жаркие дни. Он натянул маску, но забыл прикрыть татуировки на теле,
Джоуи деньги взял, но в ту же ночь ему нанесли визит Дэвидсоны, которым платили за то, что они охраняли местные заведения, в том числе контору букмекера. Джоуи наделал в штаны, долго ползал у братьев в ногах и извинялся. Дэви Дэвидсон долго хохотал.
Целый месяц потом, когда Джоуи входил к букмекеру, чтобы сделать ставку, все падали на пол, словно он собирался их грабить, и умирали со смеху. Да и сам Джоуи понимал всю комичность происшедшего. С точки зрения Джун, это говорило в его пользу, но так считала только она одна. Джоуи, конечно, был человеком никчемным.
И все же она займется им и пристроит его к делу, потому что теперь у нее появились деньги и, значит, она становится главной. А если Джун будет считаться с мужем, то и он будет считаться с ней.
Джун спрятала деньги и улеглась спать.
Во время полуночной мессы Сьюзен причастилась и еще раз, обратившись с молитвой к Святой Деве, попросила ее сделать так, чтобы отец спал, когда она вернется домой. Было бы еще лучше, если бы, к примеру, его парализовало. Она не просила послать ему смерть, потому что просить о таком Богоматерь, Вечную Заступницу, было бы слишком.
После мессы она подошла посмотреть на фигурки, изображавшие «Подношение волхвов», и умилилась, глядя на них. В это время на ее плечо легла чья-то рука, и, оглянувшись, она увидела отца Кэмпбелла. Он улыбался.
– Вот умница. Ты никогда не пропускаешь мессу, ведь так?
Отвечая ему сияющей улыбкой, Сьюзен кивнула:
– Только когда сильно болею. Я люблю приходить сюда.
– А как твоя мама? Наверное, ночь была ужасной для нее, храни ее Бог. Это убийство…
Сьюзен изумленно посмотрела ему в лицо. Неужели ее папаша наконец помер? У нее сжалось сердце. Она слышала, как его стук отдается у нее в ушах.
– Какое убийство?
Не отрывая изумленных глаз от лица священника, она ждала, что он скажет. Оказывается, дядя Джимми застрелен кем-то на улице. Сьюзен тяжело вздохнула. Ну что за проклятая жизнь, в которой все не так, как надо.
Бедный дядя Джимми. Он всегда ей нравился, он был добр к ней и Дэбби. У него всегда находилось время, хоть несколько минут, чтобы поинтересоваться, как идут их дела в школе, как они поживают. Маме и в голову не пришло
– Он был хороший человек, дядя Джимми. Побегу домой. Может, я нужна маме.
– Беги, беги, девочка. Ты настоящее сокровище для мамы, настоящее сокровище.
Священник с печальной улыбкой смотрел, как она быстро бежала домой на своих пухлых ножках. Бедная малютка, совершенно одинокая. Простушка, конечно, но с большим сердцем, которому так хочется хоть чуточку любви.
Мужчина ее матери умер, упокой Господи его душу, и кто знает, может, эта падшая женщина – какая из нее мать? – вновь обретет дом и семью и начнет заботиться о своих детях, как и надлежит женщине согласно ее природе.
Рождественским утром Морин Картер встала рано. Она надела модный голубой костюм и туфли в тон и взяла с собой голубую сумочку. Волосы ее были красиво уложены. Она выглядела спокойной и собранной. Такой она предстала перед Джун на пороге дома, где жил покойный Джимми. Открыв дверь, Джун остолбенела от неожиданности.
– В шесть часов утра, охренеть можно!
Морин, ловко обойдя ее, ворвалась в дом. Она улыбалась:
– Знаю, но мне надо взять кое-какие вещички Джимми.
Джун, раздраженная вторжением и заспанная, огрызнулась:
– Какие такие вещички?
Внезапно ее голова совершенно прояснилась. Она поняла, за чем охотилась эта женщина; ей также стало ясно, из-за чего застрелили Джимми.
Морин сочувственно поглядела на нее. Сменив тактику, она миролюбиво сказала:
– Тут у меня остались кое-какие дела. Те, которые Джимми выполнял для меня. Мы с ним занимались общим бизнесом.
Расхохотавшись ей в лицо, Джун насмешливо сказала:
– Вы с ним барахтались в общей постели, это я знаю. Что тебе еще надо? Я тут хозяйка, попроси, и я дам чего захочешь, дамочка.
В ее словах звучала угроза, и Морин это почувствовала. Она смерила Джун взглядом с головы до ног, взвешивая свои шансы на случай, если дело дойдет до драки. Морин в драке не уступала мужчине. Это было одним из ее преимуществ, и она им очень гордилась. Но Морин понимала, что в данный момент Джун злее, а значит, сильнее ее и что, выведенная из себя, она способна устроить сопернице настоящую трепку.
Морин сменила тактику. Стоя посреди гостиной, она посмотрела в глаза Джун и, постаравшись, чтобы голос ее звучал как можно искренней, сказала:
– Будет тебе, Джун. Он был подонок. Смазливый шотландский подонок, который уже давно имел нас обеих, тебя и меня. Не знаю, как ты, но, когда полиция тут будет все перетряхивать, я не хочу вляпаться в нехорошие дела. Давай лучше выпьем по чашке чая, а потом пошуруем в вещичках Джимми.
Джун кивнула, изображая согласие. Она заварила чай. Морин достала сигарету и прикурила от золотой зажигалки. Ногти у нее были длинные, покрытые нежно-розовым лаком под цвет губной помады. Выглядела она шикарно.