Две стороны стекла
Шрифт:
Есть ли там дороги, перекрёстки, колодцы, мосты, овраги, холмы? Есть ли какие-то населённые пункты? Хоть какие-то реки?
Я был с армией барона Эрно, меня везли с обозом, и я настолько был удручён тем, что случилось, что ничего не видел. Вокруг были раненые, я, помнится, пытался помогать, чем мог: поил, помогал менять повязки, укрывал одеялами, кормил кого-то с ложки. Эти первые дни здесь были безумием для меня, страшным сном. До дороги ли мне было? Думал ли я, куда меня везут?
Конечно
Это сейчас я ищу пути, как мне вернуться, а тогда…
Стукнула дверь. Наверное, вернулся библиотекарь, а может, ещё кто, почём мне знать. Я не видел вошедшего, я был за стеллажом с книгами в самом дальнем углу и навстречу не пошёл. До темноты мне хотелось долистать начатую книгу, и в данный момент я застрял на очередной карте. Наверное, тот, кто вошёл, подумал, что в библиотеке никого нет, и я удивился, когда этот человек вдруг громко заговорил.
Агнес! Это была Агнес – дочь графа Берната Лорандского!
Что ей надо в библиотеке? И с кем она разговаривает?
Я притих и сосредоточился на карте. Просматривал надписи на незнакомом письме: реки, города, посёлки, переправы, мосты, какие-то холмы… Карты нарисованы примитивно, да и как у нас в эпоху Средневековья, и не поймёшь, то ли вид сверху, то ли вид сбоку. Да, картёжное дело у них тут только в зачаточном состоянии. Ни масштаба тебе, ни условных знаков, ни чёткости. Каждый художник сам себе велосипед: куда захотел, туда и поехал. Это тоже всё усложняло и путало.
Я злился и долго не вслушивался в то, что говорит Агнес, а потом вдруг поймал себя на мысли, что будто сижу в читалке Универа, готовлюсь к практической на завтра, а рядом кто-то беспардонно бубнит по мобильнику. Ну прямо дежавю. Вот же чёрт!
Почему я так подумал?
Да потому, что Агнес разговаривала с кем-то словно по мобильнику! Я слышал только её реплики, а кто ей отвечал, и с кем она говорила – нет!
Вот тут я обомлел, видит Бог. Откуда у них мобильники? С кем она говорит? Как она говорит?
Я осторожно отложил раскрытую книгу и тихо прошёл вдоль стеллажа, стараясь увидеть Агнес.
– Да… Да, я всё поняла… Послезавтра… Хорошо… Спасибо, что не забыли про меня…
Ноги в кожаных сапогах ступали неслышно по каменным плитам пола, я крался так тихо, что собственное дыхание казалось мне громче меня самого.
Как она это делает? Как и через что она может разговаривать здесь, в этом дремучем мире? Это же Тмутаракань, у них не может быть никаких мобильных устройств связи!
Агнес, слушая того, кто с ней говорил, рассмеялась. Чёрт, да так непринуждённо, открыто, я такого смеха от неё ни разу здесь не слышал, даже вечерами у камина в компании молодёжи. Этот смех был настоящим, искренним.
– Конечно,
Папа?!! Папа! Она сказала «папа»? Я не ослышался? Она что, разговаривает со своим отцом? С графом Бернатом из Лоранда? Ну нафиг… Бред какой-то… Честное слово.
Я, наверное, неправильно что-то понял. Она не может – просто физически! – не может сейчас разговаривать со своим отцом. Только не в этом долбанном мире!
А Агнес просто добила меня своей следующей фразой:
– Скоро, папа, потерпите ещё немного… Послезавтра… Да-да, хорошо… Ага… Передавай привет Вирагу, я соскучилась… Да… Хранит вас пусть Мировой Свет. До скорого…
Ага, вот и сеанс связи закончился, а я только-только добрался до начала прохода между стеллажами. Я только и увидел, как Агнес копалась на ближайшей полке с книгами, стояла ко мне спиной. Я сделал шаг назад, когда дочь графа начала оборачиваться, и Агнес не увидела меня. Она огляделась и вышла из библиотеки. Чёрт, и, по-моему, она улыбалась. Если это не свет свечей так упал на её лицо.
Я долго стоял на том же месте, как громом поражённый. Этот мир доконает меня, честное слово. Что ещё я не знаю о нём? Глухое средневековье. Они не знают, как рисовать карты, что такое сердечная недостаточность, поклоняются Солнцу, как какие-нибудь южноамериканские ацтеки или майя. Ни черта про них не знаю! Но говорят по каким-то устройствам друг с другом на расстоянии, умудряются проверять информацию на огромном пространстве… И что? Может, у них тут есть тайный Интернет, скайп, электронная почта, и их учёные уже собрали водородную бомбу?
Я не смог сдержать смеха близкого к истерике.
Этот дремучий мир. Да ну, блин, какой Интернет, какая ядерная бомба? Что смеяться? Они карты-то чертить не умеют и масштаба не знают. И за всё время тут я ни разу не видел ни одной мобильной вышки.
Я вышел из-за полок с книгами и встал на том же месте, где только что стояла Агнес. Огляделся. Что я ищу? Чертовщина какая-то! Куда я попал? Какой-то дурдом на выезде. Что в этом мире происходит? Неужели наука настолько опережает действительность?
Может быть, эти свидетели знают больше всех и скрывают научные открытия, информацию? Понятное дело, что весь этот мир не дозрел ещё до мобильных устройств связи, до Интернета и скайпа, но… Что это вот только что было? С кем сейчас и как разговаривала Агнес? Нет, с кем – понятно! С папочкой со своим, с графом Бернатом, привет передавала какому-то, как его, имя-то такое, хрен вышепчешь, Вираг, по-моему… Ага, «храни вас всех Мировой Свет…» Ну, ни дать ни взять – любящая дочь, вот сдаст сессию и вернётся домой на летние каникулы… Блин!