Две сестры
Шрифт:
– Нет, что вы. – Лицо Фрэнсис вспыхнуло от удовольствия. – К нам так редко кто-нибудь приходит. Я буду очень рада… Не хотите чаю?
– Вы так любезны… Это было бы замечательно.
Фрэнсис упорхнула из комнаты, и Морис услышал, как она гремит посудой в соседнем помещении. Он воспользовался одиночеством, чтобы как следует оглядеться вокруг.
Гостиную можно было бы назвать уютной и дорого обставленной, если бы не бестолковое нагромождение всевозможной мебели и безделушек. Повсюду валялись многочисленные подушечки, стояли напольные вазы с цветами
Хотел бы я посмотреть на спальню Флер Конде, задумался он. Неужели там тоже бардак?
– Я заварила зеленый чай с жасмином. Надеюсь, вы не против?
В гостиную вошла Фрэнсис, толкая перед собой небольшой столик на колесиках, заставленный расписной глиняной посудой.
– Позвольте, я помогу вам.
Она беспрекословно уступила ему свое место, и Морис довез столик до дивана.
– Я очень люблю зеленый чай, – признался он, не к месту вспоминая наставления отца-католика, что ложь – один из самых страшных грехов.
Ничего, одним враньем больше, одним меньше, не беда, отмахнулся он от совести.
– Я тоже обожаю его, – прошептала Фрэнсис и принялась разливать чай в крошечные глиняные чашечки.
Морис следил за ее проворными движениями. Интересно, как часто ей приходится готовить чай для гостей сестры? И как вообще живется этой девушке в тени своей знаменитой родственницы?
– Вы все время живете с Флер? – спросил он, отхлебнув подозрительный напиток зеленовато-коричневого цвета. – Простите мое любопытство, мисс Ритц, но я никогда не слышал о сестре Флер. А я очень много читал о мадемуазель Конде.
Фрэнсис чуть улыбнулась, и Мориса поразила перемена, произошедшая с ее лицом. Она стала почти хорошенькой. Вот если бы еще очки снять и прическу поменять, невольно подумал он, и Фрэнсис Ритц могла бы считаться весьма привлекательной женщиной.
– Я сводная сестра Флер, – пояснила она непринужденно. – Наверное, она не считала нужным упоминать о моем существовании. Ведь Флер всегда действует так, как ей удобно. К тому же, я живу у нее только несколько месяцев в году, так что…
– Вы не особенно жалуете свою сестру? – вырвалось у Мориса.
– Я люблю Флер. – Фрэнсис снова поджала губы и в мгновение ока превратилась в ту суровую даму, которая открыла Морису дверь.
– Простите, мисс Ритц, я не хотел вас обидеть, – поправился Морис.
– Ах, называйте меня просто Фрэнсис, пожалуйста, – оттаяла она. – Я чувствую себя ужасно старой, когда ко мне обращаются мисс Ритц. Да и Флер пришла бы в ужас, если бы вдруг услышала, что кто-то произносит вслух ее настоящую фамилию.
Морис почуял сенсацию.
– Значит, Конде – это сценический псевдоним? – как можно небрежнее спросил он.
– Естественно. Флер решила, что громкое имя не помешает. Вы даже не представляете себе, как ухватились газетчики за эту фамилию, – глаза Фрэнсис лукаво
– Я читал об этом, – вежливо прервал Морис ее излияния. – Но неужели никто так и не раскрыл секрета Флер? Ведь она привлекала столько внимания…
– Нет, – покачала головой Фрэнсис. – Она прилагала массу усилий, чтобы скрывать правду ото всех. Эти журналисты гонялись за ней повсюду.
В голосе Фрэнсис послышалось явное осуждение, и Морис невольно напрягся. Пожалуй, ему не стоит упоминать о том, что Флер пригласила его сюда, чтобы дать интервью. Мисс Ритц может пожалеть о своей разговорчивости, если узнает, что он один из презираемых ею журналистов. И вряд ли пожелает продолжить эту очаровательную и поучительную беседу.
– Безобразие, – сочувственно вздохнул Морис. – Никуда не скроешься от людского любопытства. Терпеть не могу желтую прессу.
– Я тоже. Но, правда, я не могу сказать, что Флер это не нравилось, – протянула Фрэнсис. – Она очень переживала, когда в газетах не появлялось о ней никаких статей в течение нескольких дней.
Надо думать, хмыкнул про себя Морис. Наверняка очаровательная мадемуазель Конде сама придумывала половину событий из своей жизни, лишь бы только привлечь внимание репортеров.
– Но вы не должны судить Флер слишком строго. – Фрэнсис неожиданно посерьезнела. – Она очень милая.
– Я в этом не сомневаюсь. Раз так говорите вы…
– Вы очень добры.
По тону Фрэнсис нельзя было понять, что она чувствует в данный момент, и Морис решил впредь вести себя осторожнее. Настоящая сенсация плывет ему в руки, он будет дураком, если упустит ее!
– Ваш чай изумительно вкусный, – произнес он через пару секунд. – Могу я попросить еще чашечку?
Расчет был верен. Напудренное лицо Фрэнсис радостно вспыхнуло, и она потянулась к чайничку, чтобы налить Морису новую порцию горького напитка.
Морис храбро сделал глоток и причмокнул. Фрэнсис благодарно улыбнулась. Она так явно хотела угодить ему, что Морису стало немного неловко.
– Ваша сестра, должно быть, счастлива, что вы живете с ней и заботитесь о ней, – ловко заметил он, осторожно упоминая о Флер. – Ведь вы же сами ведете хозяйство?
– Конечно. Флер никогда не обладала способностями в этой области, – с гордостью ответила Фрэнсис. – Ей было не до того…
Легкая зависть послышалась в голосе Фрэнсис. Морис почуял след. Несмотря на то, что Фрэнсис говорит, что очень любит Флер, она не может не чувствовать собственную ущербность.
– Но я не сомневаюсь, что вы в своем деле добились не меньших успехов, чем она на сцене, – льстиво произнес он, надеясь вызвать поток откровений.