Две розы

Гарвуд Джулия

Надев ночную рубашку и тапочки, Мэри Роуз спустилась в библиотеку и застала там Адама, перечитывавшего одну из своих любимых книг. Он сидел на старом стуле, обитом потертой коричневой кожей. В камине потрескивал огонь, наполняя помещение теплом.

– Адам, можно тебя побеспокоить?

Старший из Клэйборнов поднял голову и улыбнулся. – Конечно, – сказал он, закрыв книгу и положив ее на стол.

У камина стоял еще один такой же стул, но Мэри Роуз села на подставку для ног рядом со стулом Адама.

– Мне бы хотелось поговорить

с тобой о Харрисоне.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, – заверила его девушка. – Просто он мне… очень нравится. И я, по-моему, тоже ему небезразлична.

– Так в чем же проблема?

Мэри Роуз уперлась взглядом в свои колени.

– На прошлой неделе я попросила его меня поцеловать. А сегодня вечером он наконец-то отважился.

Девушка посмотрела на брата, однако Адам никак не отреагировал на ее слова. Он снял очки и аккуратно положил их на книгу.

– А что было потом?

– Он сказал, что это никогда больше не повторится.

– Понятно. – На лице Адама появилась улыбка. – А он не объяснил тебе почему?

– Объяснил, но я ничего не поняла и теперь думаю, что, может быть, ему это понравилось гораздо меньше, чем мне.

– Значит, тебе понравилось целовать его. Нам надо побеседовать об этом.

– Адам, он считает, что между нами не должно ничего быть. Может быть, он не хочет причинять мне страдания. А может, собирается возвращаться обратно в Шотландию и боится вступать в серьезные отношения перед отъездом. Наверное, он такой же, как Кол.

– А какой, по-твоему, Кол?

– Кол панически боится, как бы какая-нибудь женщина не поймала его в свои сети. Он постоянно твердит мне, что никогда не женится. Неужели и Харрисон разделяет его взгляды.

– Что касается Кола, сестренка, то с его стороны все это только слова. Просто он еще не встретил подходящую женщину. Когда это произойдет, он станет рассуждать иначе.

– Почему мужчины считают брак ловушкой? Господи Боже мой, женщины вовсе не отнимают у них свободу.

– В какой-то степени отнимают, – ответил Адам, – Женатый мужчина – это женатый мужчина. Если он ошибся в выборе своей половины, он оказывается в западне, разве не так?

– Наверное, но ведь и женщина попадает в такое же положение.

Адам задумался. Если присутствие Харрисона в их доме каким-то образом связано с Мэри Роуз, его долгом было удостовериться, что Макдональд не причинит ей никакого вреда.

– Адам.

– Что?

– О чем ты только что думал?

– О Харрисоне. Мне пришло в голову, что мы о нем почти ничего не знаем. Получше изучи его, прежде чем в следующий раз захочешь с ним поцеловаться.

– Постараюсь, – кивнув, сказала девушка.

– Кол сказал мне, что я должен побеседовать с тобой об отношениях между мужчиной и женщиной и…

– Об интимных вещах, – договорила за старшего брата Мэри Роуз.

– Да.

– Но мы уже беседовали об этом много лет назад.

– Я помню, но Колу показалось, что ты кое-что недопоняла. Это так?

– Да

нет, ты все объяснил очень понятно.

– Я тоже так думал. Признаться, ты задавала очень много вопросов.

– А ты очень терпеливо отвечал. Ты был единственным человеком в нашей семье, от которого можно было добиться толку. Трэвис принялся рассказывать мне про деревья и пчелок, а потом перескочил на какие-то библейские притчи. Когда он начал излагать о хлебах, которые множились и множились, я совсем запуталась. Наконец он заявил мне, что я – нечто вроде каравая и в свое время тоже размножусь. А когда я спросила, как именно это произойдет, он замахал руками и отправил меня к Дугласу.

Адам слышал эту историю неоднократно, но получал от нее ничуть не меньше удовольствия, чем в первый раз.

– Он страшно рассердился и так застеснялся, что не мог поднять глаз. Наконец с трудом выдавил из себя, что я живу на ранчо и должна быть повнимательнее к происходящему. И при этом через слово вставлял «Господи Боже мой». Я возразила, что все одиннадцать лет так и делаю, но все равно ничего не понимаю. Тогда он пришел в отчаяние и сказал, что, когда я вырасту, я буду вроде кобылы, и у меня появится мужчина, который будет играть роль жеребца.

Адам смеялся до тех пор, пока на глазах у него не выступили слезы.

– Но почему же ты снова просишь объяснений у Кола?

– Я не могу удержаться. Он так смешно краснеет и суетится, а для него это очень необычно. Я, пожалуй, буду его расспрашивать, пока он не поймет, что это розыгрыш.

Адам снова засмеялся.

– Ладно, давай. Я прямо умираю от любопытства, какие сравнения он придумает на сей раз. Это должно быть что-то поистине сногсшибательное. – Он вздохнул и посерьезнел. – А теперь давай выясним, что ты ощущала, когда целовала Харрисона.

Мэри Роуз всегда чувствовала себя спокойно и раскованно в обществе Адама. Не было такой темы, которую она не могла с ним обсуждать, не беспокоясь, что он не поймет ее. Между ними существовала незримая, но очень прочная связь, а вера Мэри Роуз в справедливость его мнения по любому вопросу была безграничной.

Адама же беспокоило, как бы сестра не испугалась Харрисона. Он считал, что плотское влечение зачастую неверно интерпретируется людьми, и хотел, чтобы его сестра никого и ничего не боялась и жила, а не пряталась от жизни – так же, как это многие годы делал он сам.

– У мужчины может возникнуть желание затащить женщину в постель, даже если он не любит ее. Ты понимаешь это?

– Да. Женщина тоже может поддаться такому порыву, правда?

– Правда.

– Ты хочешь сказать, что физическое влечение не надо путать с любовью?

– Да.

– Не волнуйся за меня. Не забывай, что быть неопытным – не значит быть глупым.

– Совершенно верно.

Брат и сестра поговорили еще несколько минут, пока у Мэри Роуз не начали слипаться глаза. Поцеловав Адама, она пожелала ему спокойной ночи.