Две Родины
Шрифт:
Когда к столику подбежали официанты, тренеры уже поднялись и поправляли на себе одежду.
Люди в кожаных плащах исчезли. Ни деревянной фляги, ни стаканов на полу не было. Пол выглядел сухим. Павел смотрел на происходящее и чудно улыбался. Он не был похож на самого себя.
– Паша, пойдем в номер. Отдохни перед вечерней тренировкой, – сказал Леонид Кузьмич.
Павел послушно пошел за тренером.
Они поднялись на лифте. Леонид Кузьмич пошел в 1419-й номер, Валентина Васильевна – в 1432-й, а Павел – в 1418-й.
Володя Пилипонов лежал на своей кровати, и дремал.
– А,
– В кафе? Да, я, кажется, был в кафе. Ну да, мы с Леонидом Кузьмичом приехали на лифте из кафе. А где был ты? – неестественно скандируя, спросил Павел.
– Обедал за столиком рядом с тобой. А ты сидел с людьми в кожаных плащах.
– С какими людьми? В кожаных плащах? Но ведь сегодня жарко. Зачем они надели душные плащи?
– Паша, кончай придуриваться. Это те самые люди, что заходили сегодня к нам на утреннюю тренировку. Чем они тебя угощали?
– Угощали?!
– Ну да. Когда я уходил из кафе, они что-то доставали из своих мешков и раскладывали на столе.
Павел ощутил странную пустоту в голове и сел на край кровати.
– Что с тобой, Паша?
– Со мной все в порядке. Надо позвонить Светке. Я с утра ее не видел.
– Пойдем-ка лучше к Леониду Кузьмичу и возьмем у него каких-нибудь таблеток. Он еще в Питере говорил, что акклиматизация в Японии может протекать тяжело и если кто почувствует себя неважно, то надо сразу сказать ему или нашему доктору Дмитрию Ильичу. Помнишь? – Володя взял Павла за руку и повел его в номер тренера.
– Я себя нормально чувствую, только не могу понять, где я. Ты же живешь на первом этаже, а я сюда приехал на лифте.
– Пошли, пошли, там разберемся.
Володя постучал в номер Леонида Кузьмича. Тренер спросил, кто там, и открыл не сразу. За столом сидела Валентина Васильевна с раскрасневшимся лицом. На столе – несколько бутылок японского пива.
Леонид Кузьмич внимательно посмотрел на Павла.
– Что с тобой, Паша? – спросил он встревоженно.
– Со мной все нормально. Сейчас соберусь и поеду домой. Мать обещала сегодня сварить украинский борщ. Она очень вкусно готовит.
– И на чем же ты поедешь домой? Тебе придется ехать несколько тысяч километров.
– Шутите. На 27-м автобусе поеду. Кстати, я неплохо вожу машину и скоро буду ездить на тренировки на своем авто.
– Конечно, будешь ездить. А ты помнишь, что сегодня у нас еще вечерняя тренировка?
– Да? А который сейчас час?
– Четыре часа дня.
– Да… Леонид Кузьмич, откройте, пожалуйста, окно. Душно тут у вас.
– Я включу кондиционер.
– Нет, откройте окно. Воздух из кондиционера убит электричеством. Он мертвый. Им нельзя дышать. Он сушит горло. Воздух – это живое существо. Просто оно имеет расплывчатую форму и проникает во все щели. Это особая форма жизни. Но что вы можете понимать в жизни, если, кроме гимнастических снарядов, вас ничего не интересует. Вы – живой гимнастический снаряд, и ваши руки – это видоизмененные кольца, ноги – брусья. Не смотрите на меня так. Ваши глаза выдают в вас существо, мыслящее не мозгом, а магнезией.
Леонид Кузьмич открыл окно. В номер с улицы дохнуло бензином и йодом. Павел глубоко вдохнул, подошел к окну, снял противомоскитную сетку и положил на пол.
– Вот теперь воздух свежий. Видите – живой воздух несет с собой живых мушек и бабочек. Здесь стало легко дышать.
Втянувшись извилистой лентой, в открытое окно устремились мошки и бабочки. Они садились на стул, стоявший в углу гостиничного номера. Шевелящимся шаром облепили лежащий на стуле носовой платок. Все, как зачарованные, смотрели на насекомых. Часть соскальзывала с носового платка на сиденье стула и расползалась в разные стороны, растопырив крылья. Они падали на пол, продолжали ползти, добирались до ножек стола, стены или середины пола и замирали. На стул слетались новые насекомые.
Леонид Кузьмич подбежал к окну и закрыл его.
– Они садятся на мой носовой платок, как будто он их притягивает. Ничего не понимаю, – сказал Леонид Кузьмич.
– А я, кажется, понимаю. Леня, ты же давал мне свой платок, чтобы я вытерла руки, испачканные соком в кафе! Потом ты вытер и свои руки.
– Ах вот оно что! Видимо, в этом соке есть то, что притягивает насекомых и усыпляет. И этим соком напоили Пашу.
– Как ты думаешь, для чего они дали ему этот сок?
– Чтобы он не смог завтра выступать на соревнованиях.
– Возможно, если они считают его лидером. Все наши ребята выступают примерно одинаково. А вот Володя Пилипонов – явный лидер. К нему они почему-то не подсели.
– Но они же не знают, кто у нас лидер. Паша выглядит настоящим атлетом и на вид постарше других. Вот и подумали, что он – чемпион. Надо вызывать полицию, – решительно сказал Леонид Кузьмич. – Но сначала позовем Тригубчака. Пусть осмотрит Пашу.
– Паша не успел даже пригубить сок. Ты вырвал стакан у него из рук. Паша не мог отравиться. С ним происходит что-то другое. Но что?
– Успокойся, Валя, сейчас позвоню нашему доктору, – Леонид Кузьмич взял со стола трубку гостиничного телефона и набрал номер.
– Дима, срочно зайди в мой номер. Подробности при встрече.
Через несколько минут в номер Леонида Кузьмича вошел мускулистый мужчина в шортах, футболке и кедах на толстой подошве. На его губастом лице посверкивали линзы очков с сильными диоптриями, сквозь которые глаза казались большими и удивленными.
– Всем привет! Что случилось, Леня? Что за переполох? Ты что, наконец сделал предложение Вале и пригласил меня на помолвку? Тогда пойду переоденусь. Не могу же я присутствовать при таком важном событии в шортах.
– Дима, кончай свои шуточки. Дело серьезное. Осмотри, пожалуйста, Пашу. Обрати внимание на его психическое состояние. Больше ничего объяснять не буду, чтобы не сбивать тебя с толку, чтобы ты сам во всем разобрался.
Павел стоял на коленях у стула с насекомыми, облепившими носовой платок, держал в руке маленькую бабочку и внимательно рассматривал ее крылышки.
– Привет, Паша! – сказал Тригубчак.
Павел поднял голову и с любопытством посмотрел на Дмитрия Ильича, как смотрят на незнакомцев.