Две недели в июле
Шрифт:
— Откуда ты это знаешь?
— Марк мне рассказал. У нее дома огромный телевизор, и сам дом самый обычный, самый обывательский. Все эти диванчики, низкие столики…
Бланш колеблется, но мужественно продолжает:
— Ничего, все это не важно. Конечно, на нее оказывали плохое влияние. Может быть, ее муж… Но она еще молода, она может измениться.
— Да ты что! В тридцать пять лет не меняются.
Она ненавидит его за то, что он противоречит ей, разбивает ее мечту. Она опасается также, что он будет действовать у нее за спиной и влиять на Марка. Бланш смутно чувствует, что именно отсюда будет исходить опасность для нее и для всех. Ей надо
— Пойду займусь вареньем.
12
Мелани
Вчера удалось немного вздохнуть. Они оба уехали на целый день, и можно было ходить по дому и по саду, не опасаясь наткнуться на них. Теперь, прежде чем укрыться в моих любимых кустах, я должна убедиться, что там нет Марка и Клер. Я ездила к бабушке и дедушке, и это меня успокоило. Уже накануне поездки я почувствовала себя спокойнее, а там, не знаю почему, совершенно ушло то напряжение, которое я испытывала все это время. Так что теперь, когда я думаю о том, что увидела, а думаю я об этом часто, особенно по ночам, это еще волнует меня, но уже не так сильно. Я даже не понимаю, почему это привело меня в такое состояние. Ведь, в сущности, мне наплевать. Они могут заниматься любовью, где им заблагорассудится…
И прогулку эту придумала Бланш. У самого Марка и мысли об этом не было. Ему хорошо в доме. У него здесь свои привычки, своя мастерская, Бланш и Клеман под боком, да еще в придачу Клер. Не очень ему хотелось ехать, но, как и в прошлый вечер, отказаться было трудно. Это было бы действительно невежливо. Да и невозможно противостоять Бланш, если уж она что-то задумала. А она воодушевленно говорила: ты должен показать Клер наши места, ведь она их не знает. Не правда ли, Клер, ты их не знаешь? Ты увидишь, здесь так красиво, такие пейзажи, такие деревни на холмах. Увидишь, как хорошо жить в таком краю, в таком климате, с такими милыми людьми, в окружении такой красоты. Ведь жизнь в Париже должна быть ужасной. Шум, грязь. А экология. Там же задыхаешься, разве не так?
Просто рекламное агентство путешествий. Я видела, что Клер сдерживается, хотя и слабо протестует: мне нравится жить в Париже. Великолепный, удивительный город. Конечно, шумно, и экология хуже, чем здесь. Но к этому привыкаешь, да я в других местах и не жила. Увидев выражение лица Бланш, она тут же добавила: но вы правы, здесь очень красиво, и есть масса преимуществ…
Короче, все было решено, и Бланш довольна. Она достала путеводители, в течение нескольких часов разрабатывала им маршрут, варила яйца в дорогу. Как всегда, все решила за других. Дала им день свободы, но сохранила полный контроль. И утром я слышала, как она вышла из дома в тот момент, когда они заводили машину. Я просто рассмеялась. Надо обязательно о себе напомнить.
Об этой внезапной благожелательности
— Ты не очень хорошо выглядишь, — сказала она. — Что-то не так?
— Я плохо спала. Наверное, от жары. У тебя не найдется какого-нибудь снотворного?
Она заранее знала, что ответит Бланш.
— Знаешь, снотворные таблетки — это опасно. К ним привыкаешь, начинаешь от них зависеть и уже не можешь без них заснуть. Попробуй что-то другое. Есть хорошие отвары, я приготовлю тебе сегодня после ужина. Хорошо также заняться йогой, это помогает. Успокаивает. Запишись на курсы.
Она видела, как обрадовалась Бланш, потому что снова могла давать ей советы, поиграть с ней в мамочку, и подумала, что бы она сказала, если бы узнала настоящую причину ее бессонницы? Она улыбнулась, сказав:
— Хорошо, согласна на отвар. Спасибо.
И начала чистить картошку.
Бланш стояла к ней спиной и жарила лук на сковороде. Мелани смотрела на ее грузный силуэт, на платье в мелкий цветочек, простого покроя, доходящее до лодыжек, на ее полные руки.
— Что ты думаешь о Клер?
Она спросила это легко, будто ненароком. Бланш выключила газ и села напротив.
— Что же, она совсем неплоха. Вначале мне было трудно ее принять, ты же знаешь своего отца, он просто коллекционирует подружек, и мне не слишком хочется с ними знакомиться, если это ненадолго. Но эту я нахожу вполне приемлемой. Может, это не совсем удачное слово. Я хотела сказать, приличной. Нет, тоже не то. В общем, она подходит. Ты не находишь?
Мелани ответила не сразу. Несколько секунд продолжала сосредоточенно чистить картошку, тщательно вырезая глазки кончиком ножа.
— Не знаю, — ответила она в конце концов. — В сущности, я ее не знаю. Мы с ней по настоящему и не говорили. Я только вижу, что она хорошенькая и что это именно тот тип женщины, который ему нравится.
Бланш немного побледнела, но быстро справилась с собой.
— Это правда, но это не все. Ты же понимаешь, что этого недостаточно. Я с ней разговаривала и поняла, что она умна и чувствительна. Думаю, что все может сложиться.
Мелани принялась за очередную картофелину.
— И как ты все это видишь?
— Что именно?
— Как будут развиваться события. Что произойдет?
Она почувствовала, что Бланш внутренне сжалась.
— Не знаю. Да они и сами не знают. Но будет нелегко. Они живут далеко друг от друга. У каждого своя работа и обязательства. У нее дети, их отец живет в Париже. А у твоего отца здесь работа, и почти невозможно ее поменять, у него…
Она безжалостно прервала ее:
— То есть ты хочешь сказать, что они никогда не смогут жить вместе. Так?
— Вовсе нет!
Бланш нервничает, это видно по движению ее рук.
— Будет трудно, я понимаю, — говорит она. — Но они найдут решение, хотя это может быть не скоро. Лучше всего, если Клер с детьми переедет сюда. У нее менее ответственная работа, ей легче найти другое место, а дети…
Мелани снова ее прервала:
— Но с чего ты взяла, что она хочет переехать сюда? Кажется, ей не очень нравится здесь, с нами. У меня сложилось впечатление, что она не переносит Клемана, в чем, впрочем, я ее хорошо понимаю, и что она вовсе не влюблена в эти места.