Две метлы
Шрифт:
– Ты... это... Яга, Велесовна... не серчай, – квакающим голосом начал водяной. – С худыми вестями я к тебе, ой, с какими худыми! Попали мы с тобой, как два зернышка под жернова! Нагрянуло горе, что море – ни переплыть, ни вылакать...
– Что стонешь, будто воз с сеном везешь? – сухо отозвалась Яга. – Худые вести – это ты про ледяного великана? Так эта весть уже по всему лесу кружит. Нас с Васёнкой леший предупредил. Я решила свою избушку перегнать отсюда подальше... Васёна, ты к дороге всё приготовила?
–
– К дороге?.. То есть сбежишь, Яга? – В квакающем голосе прорезалось ехидство.
– А ты чего ожидал?
– А не хочешь ли, Яга Велесовна, свою древнюю колдовскую мощь показать? Не хочешь ли обрушиться грозой на троллей, погнать их до самых северных краев?
– И всё это я должна проделать потому, что один водяной боится свою речку защитить? – злобно рявкнула Яга, сверкнула глазами.
– Да я... я только спросил... – оробел водяной.
– Порой и за спрос бьют... Ловок ты, сосед, за чужими спинами прятаться, чужими руками воевать... да еще и задаром!
Водяной (как и перед этим леший) вскинулся при слове «задаром».
– Хочешь, чтоб я вновь позволил водяному народу с тобой говорить?
– Нет, – жестко ответила Баба Яга. – Хочу, чтобы ты повелел речному народу целый год меня слушаться, как тебя, и все мои приказы исполнять.
– Ого! Не много ли ты заломила?
– А если для тебя это много, красавец-борода-из-ряски, то кончай мне тут булькать и плыви отсюда кверху брюхом. Времени-то осталось в обрез. Враг, может, уже к Непьянке подходит.
– А и ладно, – попытался хорохориться водяной. – Была река – станет озеро. Авось проживу.
– Непьянка разольется до самой Горелой Пади, – ухмыльнулась старуха. – Прямо до тамошних болот. Как ты думаешь, Болотный Хозяин, Грязешлеп Тиномесович, не захочет ли расширить свои владения? Не пойдет ли на тебя войной?
Водяной ошарашенно квакнул, словно воздухом подавился.
– А ты ему предложи сыграть на власть над Непьянским озером, – продолжала издеваться Яга. – Правда, про Грязешлепа говорят, что он тоже не дурак в карты смошенничать! Мне-то что! Я с моей избушкой сегодня здесь, а завтра там... а ты куда от воды денешься, щукин ты сын?
Водяной хотел что-то сказать – судя по лицу, огрызнуться собирался. Но вовремя остановился. Чуть подумал. А затем с несчастным видом махнул рукой:
– Эх, попал я, как сом в вершу! Будь по-твоему... владей целый год моей Непьянкой...
Повернулся было к двери, но Яга его окликнула сурово:
– А ну стой! Кто ж тебе на слово поверит, черту мокрому, без клятвы-то? Клятва – что кандалы, ее не нарушишь...
– Чтоб я сдох, коли вру, – охотно зачастил водяной, – чтоб у меня руки-ноги отсохли, чтоб мне высохнуть до макового
– Стой! Что зря болтаешь? Этим словам грош цена, ты их позабудешь, как до берега дойдешь. Я-то знаю, что ты только одну клятву крепко держишь. Вот ее и скажи!
– Верь бороде, а порука – в воде, – неохотно процедил Речной Хозяин.
– Вот! Запоминай, Васёна: эта клятва для всех водяных – заветная!.. А теперь, соседушко, ступай домой, недосуг мне с тобой разговоры разговаривать, мне нынче на бой идти!
Водяной пошел из горницы, споткнувшись на пороге, словно слепой.
Яга и его проводила как полагается. Гость же!..
Вернулась посерьезневшая, с топором за поясом, с сосновым факелом в руке. Сказала довольно:
– Бери вилы, внучка. Задержались мы с тобой малость, но дело того стоило. Плохо идти на битву с тяжелой душой, а мне уж так тоскливо было! И не то меня мучило, что огребем мы с тобою от троллей, а то, что огребем забесплатно...
Яга шагнула было к печке, чтобы зажечь факел. Но тут за окном завыли волки.
– Кар-р... – почтительно выдохнул Ворон Воронович от окна, не решаясь договорить до конца грозное имя.
«Карачун!» – тревожно толкнулось в груди сердце Васёны.
Яга сунула в руки девочке незажженный факел. Велела:
– Жди меня здесь. Из избы – ни ногой!
И поспешно вышла из горницы.
Васёна кинулась к слюдяному оконцу, встала коленями на лавку, отпихнула ворона.
На краю поляны в наступающих сумерках неподвижно стоял высокий старик в темной одежде, с зубчатой короной на голосе. У его ног смирно сидели два огромных волка.
Баба Яга пересекла поляну, остановилась перед опасным гостем.
«Этого в дом не позвала!» – мельком подумала Васёна.
Разговор двух могущественных чародеев продолжался очень недолго, но этого хватило Васёне, чтобы вконец известись. Ведь девочка не слышала ни слова, не видела даже выражения лиц!
Наконец Карачун коротко кивнул, повернулся и пошел прочь. Волки заскользили следом.
Баба Яга не стала провожать взглядом грозного владыку зимы, не стала дожидаться, пока он исчезнет меж елей. Она поспешила вернуться в избу.
– Договорились! – бодро сказала она Васене, входя в горницу. – От сего дня до весны и всю будущую зиму я буду решать, какой погоде стоять на дворе. Захочу – ударят морозы, захочу – утихнут метели... Дай-ка сюда факел, девонька.
Баба Яга сунула факел в печь и забормотала что-то быстро и тихо. Васена разобрала только имя «Сварог» – и отпрянула в страхе.
Девочка понимала, что если она посмеет повторить то, что на ее глазах совершает Яга, огонь вырвется из печи и сожрет избушку вместе со всеми, кто в ней есть.