Две Елены
Шрифт:
7
Ленка достала мобильный, чтобы набрать Елену. Конечно, она сейчас сама по едет в больницу, но нужно скорее уведомить Иоанновну, что педсовет прошел благополучно, да еще есть сюрприз – дополнительные часы. Пусть подруга всё это обдумывает, пока Ленка дождется автобуса и будет трястись в нем пять остановок. Долгие гудки навязчиво лезли в ухо: седьмой, восьмой. Вдруг ответил голос нянечки – той самой,
– Алё! Это кто звонит?
– Это я, теть Рай, – заторопилась Ленка. – Елена номер два. А где Елена номер один, почему не подходит?
– Спит твоя номер один. Укол ей сделали, расслабляющий. Ты давай ее сего дня не беспокой.
– А почему укол? – встревожилась Ленка.
– Дмитриевна велела, вот почему. Я, что ль, уколы назначаю…
– Теть Рай! – взмолилась Ленка. – Скажи, что с Еленой! Ей стало хуже? Скажи, я ведь места себе не найду…
Нянечка наконец смилостивилась:
– Сил у твоей Елены мало ребенка носить. Организму сон нужен, как его? – медикаментозный. Я б и сама так полечилась…
– Но утром она проснется?
– А чего ж, не насмерть ее усыпили… Утром приходи. Она теперь в отдельной палате, знаешь, в тупичке, где рядом заведующего кабинет? Месяц будут колоть, так что ты ходи теперь по утрам, после обеда она спящая красавица…
Месяц, ахнула про себя Ленка. А как же уроки ОРКСЭ?
– Ну давай, номер два, мне еще пол мыть…
После этого разговора Ленка постояла немного на месте. Если Елене нужны силы, пусть ее лечат медикаментозным сном. Общаться они будут по утрам – завтра же Ленка поедет к ней после девяти, когда закончится врачебный обход. А сейчас надо перекусить и подумать, на что потратить остаток дня.
В карманах жакета нашлась кой-какая мелочь – хватит на йогурт с булочкой. Ленка купила свой обычный провиант и пошла в скверик рядом со своим домом. Здесь на скамейке придется просидеть до вечера. Если прийти домой раньше, тетка устроит скандал – почему не ищешь работу? Ну что ж, пока придется воздухом подышать…
Собственно говоря, действительно надо искать настоящую работу. Дело это трудное, поскольку у Ленки нет ни специального образования, ни востребованной профессии – вообще нет профессии. И потом, в сентябре она будет занята. Урок да девять часов продленки – приличная нагрузка, которую с основ ной работой не совместишь. Но и Елену подвести нельзя: расстроится, а ведь все болезни от переживаний. Значит, надо искать вакансию ближе к октябрю, а тогда уже, наверное, будет виден живот и никакой работодатель не захочет связываться с преддекретницей. Это одна Кира такая, что летит на помощь, словно мотылек на свечу.
Ленка вздохнула: вот и думай теперь, в сентябре или в октябре. Ни так ни так не выходит. И вдруг стукнуло в голову: а зачем искать, если она уже практически принята? Пятого сентября на карточку Елены придет для нее аванс. Сколько платят в школе за десять часов в неделю? Наверное, хватит на булочку и йогурт два раза в день. А к Новому году она не просто уйдет рожать, но еще и декретные получит.
Это были совсем уже пустые мечты – ведь все выплаты оформляются по документам, в которых сразу будет заметен подлог.
Значит, и пробовать не стоит. Но что еще остается будущей маме, не избалованной действительностью, как не мечтать в свободную минуту, точнее, в свободные часы вынужденного пребывания на скамейке…
8
Тетка выпихнула
Ее стол находился посреди большого подвала с мешками на полу, с полками, уставленными товаром. Время от времени приходили грузчики, выносили согласно накладным коробки с пиццей, сырные головы, ящики ветчины. Старшим в команде был красивый малый, его глаза эмалево блестели, переливались от светло-голубого к темно-синему… И сам говорливый, складный, пробивной: не только красавец, но и умом Бог не обидел. Грузчику с эмалевыми глазами суждено было стать биологическим отцом Ленкиного пацанчика.
Она не была такой наивной, чтобы рассчитывать на серьезные отношения. У них случайная связь: красавец приходит на склад вечером, когда все уже разошлись, дарит ей на какое-то время себя и уходит без всяких обязательств. А как иначе? Ясно, что такой супермен не пара ничем не выдающейся учетчице. Правда, бывают случаи алых парусов, но это не с ее счастьем…
Когда выяснилась беременность, Ленке и в голову не пришло рожать – куда без мужа, необеспеченной, да еще при тетке, которая и без того сживает со свету? Претензий к супермену она не предъявляла: имеет право не жениться, никогда и не обещал. Возмутило другое.
В какое-то время накладные и отпускаемый товар перестали строго соответствовать друг другу. Стороной Ленка узнала, что ее красавец, у которого рыльце в пушку, подводит свои махинации под нее, которую обнимает вечерами на этом самом складе, так сказать, на месте преступления. Может быть, и сошелся с нею специально, чтобы потом удобнее было на нее свалить. На ту, которая носит под сердцем его ребенка, хоть и обреченного никогда не увидеть света…
Однако эмоции эмоциями, а со склада следовало увольняться. Мало ли случаев, когда невиновным людям приходилось отвечать за чужие грехи? Пришибленная предательством Ленка не чувствовала в себе сил для необходимой в таких случаях борьбы. К тому же она не могла больше видеть перед собой эмалевые глаза, невозмутимо переливающиеся от голубого к синему. Глаза предателя.
После взрыва теткиных попреков, вызванных тем, что она опять без работы, оставалось еще одно неприятное дело – сходить в больницу. Уже было направление из консультации, сданы все анализы. Выходя с утра из дома, Ленка рассчитывала к вечеру вернуться назад, под теткино теплое, лучше сказать, раскаленное крылышко. Но вышло совсем иначе. Как это говорит Елена номер один: «Человек предполагает, а Бог располагает».
Кабинет, с которого начинался больничный путь, был один для всех: сюда стекались и с женскими неполадками, и с тем, чтобы лечь на сохранение, и для того, чтобы, как в Ленкином случае, прервать беременность. Потом, уже внутри кабинета, пациенток рассортировывали по отделениям. А возле дверей томилась общая очередь, в которой в тот день оказалась также и Елена.