Две дамы с попугаем
Шрифт:
Елена подала знак своему мрачному компаньону. Тот сзади подошел к Надежде и, как клещами, сжал ей локти, чтобы она не могла сдвинуться с места. Сама Елена вынула из кармана зажигалку, щелкнула ею и поднесла язычок пламени к Надеждиному лицу.
— Знаешь, как пахнет горелое мясо?
Сейчас узнаешь, если, конечно, не будешь отвечать на мои вопросы.
— Я ничего не знаю! — поспешила заверить ее Надежда, все это ей начинало уже очень не нравиться.
Шутки шутками, но эти бандиты были настроены очень серьезно. За
— А я пока еще ни о чем не спросила, только собираюсь задавать вопросы.
— Не трогайте ее! — закричала из угла Алка. — Она тут ни при чем! Это мой муж, меня и пытайте! Я вам все равно ничего не скажу, а ее оставьте в покое! — От волнения у Алки было плохо с логикой.
— Сиди, милая, и не рыпайся, до тебя тоже дойдет. Только, насколько я тебя знаю, сомневаюсь я, чтобы от тебя можно было узнать что-то полезное. Ты нам для другого нужна — на мужа твоего давить.
Он ведь в тебе, кажется, души не чает — вот и попробуй пойми этих мужиков.
Даже при слабом свете переносного фонаря, едва освещавшем келью, Надежда увидела, как по лицу ее подруги разлился румянец истинного счастья при последних словах тюремщицы.
— Как вы нашли этот замок? Как вы вышли на наш след? — Елена поигрывала зажигалкой перед самым лицом Надежды, то выбрасывая язычок пламени, то гася его.
— Замок мы нашли, следуя за вами по пятам, можно сказать, вы нас сами к нему привели. А следовать за вами было очень просто. По запаху. Это же мои самые любимые французские духи, а у меня очень хорошее обоняние.
Надежда тут же пожалела, что не смогла удержаться от этой реплики, но нельзя же было сказать, что у них есть фотография окна и куска стены, где предположительно замурована Библия. Кстати, а где же фотография? Сюда в замок они пришли налегке, у Алки был мешок сухарей и Кеша в клетке, а у Надежды — веревка, отвертка, что-то там еще. Деньги и документы они оставили у хозяина кафе, он производил впечатление честного человека, но с фотографией Алка не захотела расстаться, хоть Надежда и помнила наизусть, что там показано. Алка спрятала привет от Петюнчика на груди, наверное, там он и находится.
Как бы этой зловредной бабе не пришла в голову мысль их обыскать, Алка будет драться за фотографию, как львица, и может пострадать, ведь их все-таки трое.
Пока Надежда размышляла, Елена удивительно сильно для женщины ее комплекции ударила Надежду в солнечное сплетение, так что звезды посыпались из глаз и перехватило дыхание.
— Ну что, расхотелось острить, может, еще добавить для профилактики?
— Какого черта? — рассвирепела Надежда. — Всякая тут будет меня лупить почем зря! Мы вас и не собирались искать, нужны вы нам больно. Да мне на твою рожу смотреть и то противно! Мало я тебя расцарапала!
Елена опять влепила ей затрещину, Надежда уже как-то притерпелась, и было не так больно.
— Будешь ты, наконец, говорить
— Ага, гречку на дорогу сыпал, как Мальчик-с-Пальчик! — усмехнулась Алка из угла, ей хотелось отвлечь врага на себя, потому что Надежде приходилось нелегко.
Но Елена даже не обернулась на Алкин возглас, а обратилась к Надежде:
— Вы должны знать, где этот гад скрывается!
— Я только что от вас узнала, что ему удалось сбежать. Не скрою, это самая приятная новость, которую я услышала за последние дни. Так что я ничего не знаю о том, где он может находиться.
— Это ты так говоришь. А у меня почему-то совершенно нет настроения тебе верить. Все, время дорого, сейчас будет очень больно. — Елена снова поднесла к Надеждиному лицу горящую зажигалку.
В это время с грохотом распахнулась дверь, и в келью вошел человек огромного роста и жуткой внешности. Лицо его поражало тупостью и отсутствием всякого выражения. Это бессмыслие было страшнее злобы и свирепости. Вошедший был так велик, что в комнате, которая и так была достаточно тесна, стало просто невозможно повернуться. Надежду оттеснили в угол к Алке.
— Алка, — прошептала она, — наши враги множатся, как мухи-дрозофилы.
— Да уж я вижу, а ты говорила, что осталось всего восемь.
— А Герберта ты вычеркнула?
— Не успела, но все равно получается восемь с этим чучелом, — она кивнула на вошедшего. — Плохо ты, Надежда, считала!
— Я все правильно считала, просто они этого тут наняли. Через границу такого тащить — это совсем ума не иметь, его же за одну рожу арестовывать надо!
Елена спросила вновь пришедшего недовольным голосом:
— Тимоха, ты чего притащился? Тебе же было ведено вход стеречь!
Надежда отметила про себя, что до сих пор знала только одного кота с таким именем, и надо сказать, что кот был гораздо симпатичнее и умнее.
Дебильного вида Тимоха встревоженно промычал:
— Т-там м-менты!
— Я же вам говорила, — обрадовалась Надежда, — что к вечеру полиции сюда понаедет видимо-невидимо.
— Ты еще будешь выступать! Молчи лучше!
Пока Елена обдумывала ситуацию, Надежда внимательно рассматривала Тимоху.
Одет он был в старые засаленные брюки и теплую клетчатую рубашку. В кармане рубашки Надежда заметила очень знакомый предмет.
— Алка, — завопила она, — разреши тебе представить Бледного Эрика! Посмотри только, что у него в кармане!
Алка смотрела недоуменно, и Надежда вспомнила, что у Алки нет дачи, этой каторги современных горожан. Алка не проводила выходные и отпуска, подставив лучам солнца и свежему ветерку исключительно пятую точку.
— Алка, это же культиватор!
Действительно, из кармана рубашки у Тимохи торчало это сельскохозяйственное орудие в виде железной лапы с ручкой.