Двадцатые
Шрифт:
Пятеро учредителей-основателей, как пел Визбор, «как-то все разбрелись». Циглер уволился и уехал в Петроград, Федоровский и Ключанский находились в командировке в Германии, Артемьев стал невозвращенцем, а немногим позже ровно тот же кунштюк повторил и последний из учредителей – металлург Яков Яковлевич Энслен.
Он выбил себе командировку в Германию и остался там навсегда. Последняя пометка в его личном деле в МГА сообщает о том, что из командировки Яков Яковлевич не вернулся, по этой причине он исключен из списков преподавателей Академии.
Зато в адресной книге Берлина (Berliner Adressbuch)
Надо сказать, невозвращенчество в конце 20-х случалось частенько, и продолжалось до 30-х годов, пока Советская власть не запечатала это окно.
Да, и в Московской горной академии – тоже периодически случалось.
Вот только две судьбы.
Гидравлик
Адриан Васильевич Дейша, профессор кафедры гидравлики Московской горной академии.
Сын известной оперной певицы, солистки Мариинского и Большого театров Марии Адриановны Дейши-Сионицкой.
М. А. Дейша-Сионицкая и Ф. И. Шаляпин на групповой фотографии артистов Большого театра. Между 1899 и 1903 гг.
В семье всегда был культ театра, и приемный брат, Николай Георгиевич Каретников, стал известным советским артистом оперетты и преподавателем Московской государственной консерватории. А его сын, тоже Николай, стал известным композитором, одним из крупнейших представителей отечественного послевоенного авангарда. И как причудливо тусуется колода – именно Николай Николаевич Каретников написал музыку к одному из моих любимых фильмов «Бег», который я в этой книге уже упоминал.
Несмотря на семейный культ искусства, Андриан Васильевич Дейша выбрал инженерную стезю.
Он окончил Московское техническое училище (будущую Бауманку) в 1911 году, после окончания стажировался в Политехническом институте в Карлсруэ (Германия).До революции — профессор Ново-Александрийского сельскохозяйственного и лесного института, во время разрухи уехал на юг, осел в Крыму, в 1919—20 годах был профессором Таврического университета по кафедре сельскохозяйственной гидротехники.
После поражения белых за кордон не ушел, остался на Родине, пережил красный террор в Крыму, потом выехал в Москву, где стал профессором Московской горной академии.
В 1924 г. профессор Дейша был отправлен в командировку в Париж Институтом путей сообщения, где он также преподавал. Во Францию отправился со всем семейством, в Советскую Россию не вернулся. В эмиграции работал инженером, занимался изобретательской деятельностью. Участвовал в гидравлических изысканиях в Альпах. Профессор Русского высшего технического института в Париже, где с 1933 читал курс гидравлики.
Стал известным
Его жена, Елена Альбертовна Дейша, урожденная Репман, была хорошо образованной женщиной, выпускницей Высших женских курсов, поэтому до отъезда преподавала на рабфаке им. Покровского – обучала тех самых малограмотных молодых большевиков. В эмиграции увлеклась литературой, стала известным писателем русского зарубежья Георгием Песковым, опубликовавшим около 230 рассказов и повестей.
Псевдоним «Георгий Песков» довольно прозрачен и представляет собой русскоязычную кальку имени «Жорж Санд».
Их сын, французский ученый Жорж Дейша, родился еще в России и при рождении носил имя Георгий Андрианович. Он стал известным геологом, специалистом по первичным флюидным включениям в минералах и горных породах и, в частности, был избран Почетным членом Российского общества минералогии и кристаллографии.
Жорж Дейша на презентации своей книги в Париже, 1969 г.
Несмотря на то, что из России его увезли в 7-летнем возрасте, всю жизнь считал себя русским и даже детей назвал Софией, Игорем и Кириллом. София Дейша, кстати, стала известным православным богословом.
Физик
Другой невозвращенец – это Геннадий Васильевич Потапенко. Он был не просто профессором, а заведующим кафедрой физики Московской горной академии.
Геннадий Потапенко принадлежал к тому же редкому типу ученых, что и Владимир Аршинов – «мажоров», всерьез увлекшихся наукой.
Он родился в селе Кимры, ставшем в Советском Союзе городом и прославившимся одноименными кроссовками.
Но вообще-то Кимры еще при Петре Первом считались центром сапожного промысла, а к концу XIXвека стали признанной обувной столицей России.
В семье одного из таких обувных королей империи, купца первой гильдии Василия Онуфриевича Потапенко, владевшего несколькими кожевенными и обувными фабриками, и родился будущий заведующий кафедрой.
Это уже второй человек в нашей книге, отказавшийся наследовать бизнес-империю из-за науки. Но Аршинов-старший и Потапенко-старший, несмотря на общий статус первогильдейского купца и почетного гражданина были очень разными людьми.
Аршинов-старший, как вы помните, выбился с низов и стал первостроителем и основателем собственной торговой империи. И это крестьянское прошлое в нем всегда чувствовалось.