Двадцатые
Шрифт:
Н.С. Хрущев (в центре, в черной папахе) в группе участников совещания начальников политотделов и командиров дивизионов 9-й Кубанской армии. Октябрь 1920 г.
Вождь
Хрущев, на удивление, не сыграет такой уж большой роли в жизни моего героя, хотя совместно прожитую бурную молодость он помнил всегда. Я бы даже сказал – вспоминал с большим удовольствием. Никита Сергеевич,
И здесь важно понимать один нюанс – хотя формально Хрущев был подчиненным Завенягина, реальные отношениях укома и партийных организаций города были не отношениями начальника и подчиненных, а скорее – сеньора и самовольных вассалов.
Объединившись, «вассалы» могли без проблем низложить «сеньора», что и произошло с преемником Завенягина Константином Моисеенко.
Вот как об этом рассказывает сам Хрущев в мемуарах:
Секретарем уездного комитета партии у нас был Завенягин. Когда я кончал рабфак, то секретарем окружкома (тогда от уездов перешли к округам) стал уже Моисеенко. <…> В апреле 1925 г. открылась XIV партийная конференция. Меня избрали на нее от Юзовской парторганизации. Во главе ее стоял Моисеенко (“Костян”, как мы его называли), о котором я уже упоминал. Это был студент, не окончивший медицинского института, прекрасный оратор и хороший организатор. Его отличал сильный мелкобуржуазный налет, а его связи и окружение были чуть ли не нэпманскими. Поэтому мы его выставили потом из секретарей.
Н. Хрущев. 1920-е.
Кстати, поведение «донецких», предводительствуемых «Костяном», на партконференции в Москве Хрущев описывает тоже довольно откровенно:
А жили мы тогда в Каретном ряду, в Доме Советов (так, что ли, он назывался). Жили довольно просто, нары там были, и мы, как говорится, впокат на них спали. Я помню, что тогда Постышев, кажется, секретарь Харьковской парторганизации, приехал с женой и тоже так, в ряду, спал вместе с нами, и там же, рядом, спала его жена. Это вызывало шутки в отношении Постышева. Мы тогда были все молоды.
Никита Хрущев с женой Ниной Кухарчук, 1924 г.
Хрущев вообще на удивление откровенно рассказывает в воспоминаниях об этой своей «пацанской» натуре. Вот как уже на закате жизни он вспоминал о поездке в своих мемуарах:
Это для меня было большой радостью. Главное — возможность побывать в Москве, посмотреть столицу, побывать на всесоюзной конференции, послушать и увидеть вождей. Украинской организации на конференции было отведено центральное место в зале. Слева от нас сидела Московская делегация, а справа—Ленинградская. Мы занимали центр зала, а в этом центре у Юзовской делегации были первые места. Вообще пролетарской Донбасской организации принадлежало боевое положение в партийной организации Украины. <…>
Я рано вставал и пешком шел в Кремль, чтобы прийти раньше других делегатов и занять выгодное место. Каждая делегация имела отведенные ей места, а уж внутри делегации каждый делегат занимал то место, которое было свободно. Вот мы и хотели сохранить за собой первые места перед трибуной. Поэтому надо
Потом начали делегации фотографироваться. Уже тут, на конференции, выделялся Сталин. Он был признан первой персоной не только нами, рядовыми руководителями партийных организаций. Руководитель нашей областной партийной организации Моисеенко обратился с просьбой к Сталину от Юзовской делегации сфотографироваться с нами.
Я все-таки нашел это фото. Никита Сергеевич – над Сталиным.
Казалось бы – молодой человек впервые приехал в столицу из провинции, и какие же впечатления у него остались? О чем он рассказывает?
О том, как мы там себя поставили, лучшие места заняли и весь съезд держали!
И ни о чем другом.
В отличие от того же Завенягина, никогда не учившийся толком Хрущев так и остался по сути своей бойцом и крышевальщиком. Тот же Карибский кризис – это классический нахрапистый «наезд» и разочарованное «включение задней» после полученного отпора. Он до максимума прокачал умение ставить себя и нагибать других – но так и не научился ничему, кроме этого.
И в этом – главная проблема этого человека.
Да, Хрущев не был дураком. Он был неглупым, хитрым и изворотливым царедворцем, рано поднаторевшим в политических интригах и административной игре.
Но он не был умным человеком. Те же его воспоминания очень трудно читать – там нет ни одной умной мысли, ни одного нетривиального суждения. Ему отчаянно не хватало глубины мышления – отсюда, как думается, и его бесконечные кампании, восторженная реализация любой идеи, пришедшей (а чаще – привнесенной) ему в голову.
Впрочем, до этого еще далеко. А пока вернемся к Завенягину.
Управленец
Казалось, у нашего прирожденного менеджера все было хорошо и определено на много лет вперед.
Карьера складывается замечательно, работа интересная, подчиненные уважают, у начальства на хорошем счету. Еще и невеста появилась, местная красавица Мария Рожкова, с которой он познакомился на митинге памяти партработников, зарубленных бандитами знаменитого атамана Москалевского, более известного как «Яшка – Золотой зуб». Дело полным ходом шло к свадьбе…
И так же, как в жизни каждый, любовь ты встретишь однажды.
С тобою как ты отважно сквозь бури она пройдет.
И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
Меня мое сердце в тревожную даль зовет.
Но человек, как известно, предполагает, а бог располагает. Фадеева и Тевосяна с места сорвал съезд партии. С Завенягиным приключилась история поинтереснее.
Когда я говорю, что обстановка на Донбассе в 20-е напоминала Донбасс 90-х, следует понимать, что, кроме сходства, были и принципиальные отличия. Братки 90-х делили заправки и рынки, то есть бились за бабло. В 20-е же люди дрались за светлое будущее – за свое видение, как планете – не меньше!
– жить дальше.