Двадцать
Шрифт:
– Пошла на х*й! ВОН!
Вытолкал ее из дома, захлопнул дверь и сполз по стенке на пол. Твою ж мать. К Лене она ходила, денег взяла. Сука. Жениться на ней хотел. На ком? На падали такой же, как и ее мамаша. Сигарету в рот сунул, закурил сидя на полу. Трясет всего от ярости. Дергает. Надо Лене деньги отдать.
Лена…Думаю о ней и скулы сводит, кости ломить начинает. Так увидеть хочется. Многое отдал бы чтоб прямо сейчас здесь оказалась в этом доме. Как когда-то. Чтоб с матерью на кухне шептались, готовили что-то, жарили и меня к столу звали.
***
Узнал, что у дочери сейчас живет. Какие-то проблемы с домом. Попытался подробней, но пока тяжело доставать информацию. Если правильно понимаю муж там что-то намутил с наследством и с домом. Кажется…кажется Лене ничего не осталось. Подробностей пока не знал, но я узнаю. Время возьмет, но узнаю. И эта сука еще у нее деньги забрала. Мразь. От одной мысли, что ребенка от меня ждет начинало тошнить. Потом снова мысли к Лене возвращались и крышу рвало.
Я следил за ней. Выслеживал как она идет к двери, как входит в подъезд. Выбросил окурок и ринулся следом. Прежде чем дверцы закрылись просунул ногу, не давая захлопнуться. Увидела меня и вскрикнула. Красивая, немного осунувшаяся, бледная, оттого глаза еще ярче кажутся, еще больше. Такие чистые, прозрачные и губы ее полные манят. Она их облизывает и меня всего колотить начинает.
Я шагнул вперед и силой придавил ее к себе. От тоски, от голода по ней, от адской несправедливости меня буквально оглушило возбуждением. И ее запах, он свел меня с ума, ворвался мне в поры кожи, впитался в них и запульсировал в венах.
– Я не виноват! – рыкнул на нее и схватив за талию впечатал в стену лифта, нашел кнопку «стоп». – Не виноват, понимаешь? Не виноват! Только в одном… в том что хочу тебя, люблю тебя, дурею от тебя!
– Ты что делаешь?
Шепчет, пытается вырваться, но я давлю ее к себе, глажу жадно, целую. Не могу даже помыслить, чтобы выпустить из объятий.
– Скучал по тебе, Лена, тосковал как больной на голову…не могу без тебя. Подыхаю.
– Ты же женишься…
– Нет….не женюсь…не женюсь. Ленаа…
Развернул ее спиной к себе, притягивая за волосы назад, обхватывая рукой за талию и впиваясь губами в ее шею. Не сопротивляется, как будто течет в моих руках, тает, как воск. Когда прижался возбужденным членом к ее ягодицам из глаз искры посыпались. Мое желание граничило с адской яростью, с какой-то дикой одержимостью. Мне хотелось пометить ее, мне хотелось оставить на ней свои следы. Адская ревность к ее мужу не прошла даже с его смертью. Казалось, что любит его из-за него такая бледная, такая прозрачная. От горя по нему и мне сама мысль об этом невыносимая.
– С ума сошел…, - шепчет и я накрываю ее губы своими, впиваюсь в них с дикой силой, жру их, кусаю,
– Не могу без тебя больше…не могу, Ленаа…черт, мать твою, не могу! Хочу тебя… я адски тебя хочу. Слышишь? Хочу!
Из пересохшего горла рвется вопль, мне кажется, я сейчас блядь зарыдаю, так бешено я ее желаю. Прямо здесь, прямо сейчас. На обломках своей гордости, на осколках ее недоверия, на чужой ненависти, неприятии и нетерпимости. Я корчился так словно мне заехали по яйцам. Я взмок, все мое тело покрылось капельками пота. Я весь дрожал от бешеной похоти. Задирая ее юбку вверх к ней на поясницу, обнажая задницу, сдвигая трусики в бок.
Где-то в нескольких пролетах от нас барабанили в двери лифта, но мне было насрать пусть они все взорвутся к дьяволу. Пусть пешком идут по хер.
Вошел в нее сразу двумя пальцами и закатил глаза от изнеможения, ощущая влажную эластичную плоть, выдернул их, расстегнул ширинку и рывков вошел на всю длину членом под ее тихий всхлип, удерживая за волосы, наклоняя к себе, чтобы накрыть губы своими губами и ворваться в рот языком, биться в нем в сумасшедшем танце, в унисон первым толчкам. В адском наслаждении дрожит подбородок, из горла рвутся дикие стоны и похоть граничит с болью.
Подхватил ее под живот, наклоняя вперед, делая сильные, глубокие толчки и матерясь от сумасшедшего наслаждения оказаться внутри ее тела, чувствуя шелковистость влагалища каждой вздувшейся веной, налитой до предела головкой. Какая на хер нежность. У меня к ней дикость, озверение, страсть адская. Я забыл о нежности и не помнил, что это такое вообще.
Я остервенело трахал ее в лифте с задранной на спину юбкой, сдвинутыми трусами и погружал пальцы ей в рот, а сам кусал ее за шею и рычал от удовольствия. Трахал как в последний раз. Чувствовал, как она кончает сдавливая меня спазмами оргазма и выдаивает из меня такой же сумасшедший, адский экстаз от которого у меня рвется горло и я хриплю, мотая головой, изливаясь в ее тело бьющей фонтаном спермой. Моя ладонь на ее груди, давит сосок сквозь материю платья, вторая рука у нее во рту, она кусает мои пальцы пока я кончаю в нее бесконечно долго.
Какого-то хера лифт дергается и едет. Я застегиваю ширинку, она одергивает платье, и я не удерживаюсь и снова целую ее в губы.
– Моя, Ленааа, - шепчу нагло, не спрашивая.
Вот-вот откроется дверь, а я не могу оторваться от ее рта и она впилась в мои волосы дрожащими руками. Льнет ко мне. Горячая, взмокшая, как и я. Кажется такая же сумасшедшая и меня это сводит с ума еще больше чем осознание что у нас только что был бешеный секс в лифте.
Двери неожиданно разъезжаются…