Два вида истины
Шрифт:
— Да. Они забрали его у меня в клинике.
— Ну, теперь он мой.
— Отлично. Неважно.
— Ты знаешь, что я русский, да?
— Да.
— Тогда давай сыграем в русскую рулетку, и ты расскажешь мне, что ты делал сегодня ночью, подглядывая в мое окно.
— Я же сказал тебе, что это не так. Я просто посрал. Я стар. Это занимает у меня много времени.
Помощник шерифа рассмеялся, но тут же оборвал смех, встретившись с мрачным взглядом шерифа. Русский открыл цилиндр пистолета и высыпал шесть пуль себе на ладонь. Затем он поднес одну пулю к свету и демонстративно
— Теперь мы сыграем в русскую рулетку, так?
Он протянул пистолет и прижал ствол к левому виску Босха.
Босх был уверен в том, что сотрудники УБН испортили оружие, но ничто так не заставляет задуматься о судьбе, как прижатый к виску ствол пистолета. Босх закрыл глаза.
Русский нажал на курок, и Босх дернулся от звука металлического щелчка. В этот момент он понял, что эти двое русских — убийцы из аптеки. Он открыл глаза и посмотрел прямо на человека перед собой.
— А, тебе повезло, — сказал русский.
Он снова покрутил цилиндр пистолета и рассмеялся.
— Теперь мы стараемся за двоих, счастливчик? Зачем ты смотрел в мое окно сегодня вечером?
— Нет, пожалуйста, это не я. Я даже не знаю, где находится твое окно. Я только что прибыл. Мне даже пришлось спросить, где здесь сортир.
На этот раз русский прижал дуло пистолета ко лбу Босха. Его напарник заговорил с ним настойчивым тоном. Босх догадался, что тот напоминает человеку с пистолетом о том, какие последствия для производства таблеток будет иметь убийство Босха.
Русский убрал пистолет, не нажимая на курок. Он начал перезаряжать его. Закончив, он защелкнул ствол и указал на место, где должна быть отсутствующая рукоятка.
— Я починю твой пистолет и оставлю его себе, — сказал он. — Мне нужна твоя удача. Ты согласен, Рейли?
— Конечно, — сказал Босх. — Оставь его себе.
Русский потянулся за спину и заправил пистолет за пояс.
— Спасибо, Рейли, — сказал он. — Можешь идти спать. И больше никаких подглядываний.
26
Воздушный флот Сантоса покинул землю рано утром в субботу после утренней раздачи таблеток, энергетических батончиков и буррито. Босх находился в группе на том же самолете, на котором прилетел, но на этот раз количество пассажиров было больше, и на скамейках самолета сидело несколько новых лиц, мужчин и женщин. Он увидел Броуди, полосу фиолетового синяка на правой стороне его лица, и женщину со звездами на руке. Они оба сидели на скамейке напротив него. Возможно, дело было в бритой голове, которая создавала ложное впечатление, что она больна не от зависимости, а от чего-то другого, но Босх почувствовал симпатию и желание присмотреть за ней. В то же время он знал, что никогда не повернется спиной к Броуди.
На этот раз Босху хватило ума пробиться к месту в конце скамейки возле прыжковой двери и незакрытого окна. Теперь у него был шанс проследить, куда летит самолет.
Они взлетели в северном направлении и держались этого курса, самолет поддерживал высоту всего в несколько тысяч футов. Оглянувшись через плечо и посмотрев
Дальше был национальный парк Джошуа-Три, а затем Мохаве, земля внизу была прекрасна в своей нетронутой суровости.
Они пробыли в воздухе почти два часа, прежде чем самолет совершил жесткую посадку на полосе, используемой для уборки урожая. Во время последнего спуска Босх увидел вдалеке ветряную электростанцию на фоне холмов, усеянных скотом, и понял, где они находятся. В Центральной долине, недалеко от Модесто, где Босх несколько лет назад работал над одним делом и видел, как вертолет задел одну из ветряных мельниц и упал.
Там их ждали два фургона, и группа была разделена на семь и семь. Босх был отделен и от Броуди, и от женщины со звездами. В его фургоне на передних сиденьях сидели двое мужчин из организации, водитель и контрибьютор, оба с русским акцентом. Сначала они остановились в Туларе, где начали проверять ряд аптек, в которых продавали таблетки. На каждой остановке контрибьютор давал каждому из шнырей, включая Босха, новое удостоверение личности — водительские права и карту Medicare — а также рецепт и наличные деньги на доплату. Удостоверения личности были грубо изготовленными подделками, которые насторожили бы любого вышибалу в первую неделю работы в любом клубе Лос-Анджелеса, но это не имело значения. Фармацевты — как Хосе Эскивель-старший — были частью игры, наживаясь на кажущемся законным выполнении кажущихся действительными рецептов. Последствия коррупции Сантоса бесконечно распространялись по правительственным и промышленным кругам.
Несмотря на то, что, казалось бы, не было никакой необходимости изображать из себя травмированного человека, Босх продолжал притворяться, что носит коленный бандаж и ходит с тростью. Он делал это, потому что не хотел расставаться с тростью, своим единственным оружием.
На каждой остановке группа проводила около часа, причем контрибьютор обычно разбивал шнырей одиночки и пары в каждой аптеке, чтобы семь оборванных наркоманов, стоящих в очереди вместе, не вызывали беспокойства у законных покупателей в магазине. Из Туларе они двинулись в Модесто, а затем во Фресно, и янтарные пузырьки с таблетками постоянно отправлялись в рюкзак контрибьютора.
Самолет улетел и ждал их на другой неограниченной взлетно-посадочной полосе возле пекановой фермы во Фресно. Другой фургон был уже там, и когда Босх поднялся на борт, места на скамейках перед окнами были уже заняты. Однако ему досталось место рядом с женщиной со звездами. Как и было велено ранее, он ничего ей не сказал.
Перед тем как самолет взлетел, Босх увидел, как каппер из его фургона передал свой рюкзак через окно кабины пилоту. Пилот подписал на планшете какую-то квитанцию или бухгалтерскую справку и передал ее капперу. Затем самолет с грохотом заехал на грунтовую полосу и взлетел на юг. Они держали курс, не приземляясь и не предпринимая никаких мер против наблюдения.